— Знаю.
Они завтракали на кухне. Дэвид почти не ел, в основном пил кофе и рассматривал скатерть. Тонкие складки на ней напоминали перекресток двух дорог.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джин.
Он вздрогнул и поднял взгляд со скатерти.
— Да, хорошо, — ответил он, так и не встав со стула.
— Дэвид! — окликнула она его.
— Знаю, знаю, я опоздаю.
Он не злился. У него не осталось сил для злости.
— Точно опоздаешь.
Она густо намазала малиновый джем на хлеб и с хрустом откусила.
Дэвид поднялся и прошел через кухню к двери. Остановился там и посмотрел в спину Джин.
— Почему я не могу опоздать? — спросил он.
— Потому что не можешь, и все.
— Но почему?
— Потому что ты им нужен. Потому что тебе хорошо платят и ты не умеешь делать ничего другого. Разве это не ясно?
— Они могут найти кого-то еще.
— Брось, ты и сам прекрасно знаешь, что не могут.
Он сжал кулаки:
— Но почему именно я?
Она не ответила. Сидела и ела хлеб с малиновым джемом.
— Джин?
— Больше мне нечего тебе сказать, — ответила она, не переставая жевать. — Так ты идешь? Тебе нельзя сегодня опаздывать.
У Дэвида похолодело внутри.
— Нет, сегодня никак нельзя.
Он вышел из кухни и поднялся наверх. Почистил зубы, до блеска отполировал ботинки, повязал галстук. Когда он снова спустился в кухню, было почти восемь.
— До свидания, — сказал он.
Она подставила щеку, и он поцеловал ее.
— До свидания, дорогой. Приятно тебе…
Она вдруг замолчала.
— …Провести время? — закончил за нее Дэвид и добавил, уже повернувшись к двери. — Спасибо. Сегодня у меня будет просто чудесный день.