Что он будет делать дальше? Он сказал, что приехал в Грантвиль на время. Теперь, после убийства Селкирка, это время истекло.
Куда теперь отправится молодой Райкер? Может быть, та же история повторится в каком-то другом городе, а потом в следующем и в следующем? Молодой человек приезжает в незнакомый город, меняет обличье, находит самого опасного местного стрелка и встречается с ним… Может быть, так происходило в каждом городе? Как долго продолжается это безумие? И сколько пройдет времени, прежде чем он встретит противника, который успеет выхватить пистолет раньше?
Но больше всего не давал мне покоя один простой вопрос: зачем? Зачем он все это делает? Какое расчетливое безумие заставило городского мальчика искать смерти в чужих краях?
Пока я стоял задумавшись возле салуна, люди Барта Селкирка вынесли труп своего поверженного кумира и бережно положили поперек седла. Я оказался так близко, что видел, как развеваются на ветру светлые пряди, и слышал, как в уличной темноте капает на землю кровь.
Тут я заметил, что шестеро головорезов смотрят на отель «Синий олень». Они глухо переговаривались, и глаза их мстительно сверкали. Слов я не разобрал, но выражение лиц подсказало мне суть беседы.
Я снова отступил в тень, чтобы они не увидели меня и не перенесли разговор в другое место. Скрываясь в темноте, я наблюдал за ними. Каким-то образом я уже знал, что они задумали, еще до того, как один хлопнул ладонью по ручке пистолета и отчетливо проговорил:
— Пошли.
Они медленно двинулись в сторону отеля, и голоса их внезапно затихли.
Еще раз повторю: глупость — визитная карточка старика. Неожиданно для самого себя я вышел из тени, повернул за угол и шмыгнул в переулок между «Золотой Нелли» и шорной мастерской Пайка. Промчавшись мимо пятна света из окна салуна, снова нырнул в темноту. Я понятия не имел, зачем это делаю. Меня как будто влекла неведомая сила, задавившая все разумные доводы в моей голове, кроме одной мысли: надо предупредить его.
Я быстро запыхался. Полы сюртука, словно крылья разъяренной птицы, хлопали по ногам. Каждый шаг отдавался ударом железного кулака в сердце.
Не знаю, как мне удалось опередить их, разве лишь потому, что они шли крадучись, а я бежал не разбирая дороги по улице Святой Веры и зашел в отель через черный ход. Мои каблуки простучали по вытертому ковру.
Тем вечером дежурил Максвелл Таррэнт.
— Мистер Коллуэй, что случилось? — Он испуганно посмотрел на меня. — Почему вы…
— Какой номер у Райкера? — тяжело дыша, проговорил я.
— Какого еще Райкера?
— Быстрей, приятель! — прикрикнул на него я и бросил испуганный взгляд на крыльцо, где по ступеням уже грохотали шаги.
— Двадцать седьмой.
Я попросил его как-нибудь задержать людей, пришедших за Райкером, и помчался к лестнице.
Я был уже на втором этаже, когда услышал их голоса в холле. В тускло освещенном коридоре я отыскал номер двадцать семь и торопливо постучал в хлипкую дверь.
Внутри что-то зашуршало, ноги в чулках зашлепали по полу, а затем Райкер слабым, дрожащим голосом спросил, кто там.
— Это Коллуэй. Бакалейщик. Впустите меня скорей, вам грозит опасность.
— Убирайтесь отсюда, — велел он мне, но голос его прозвучал еще слабее.
— Да поможет тебе Бог, сынок, — тяжело дыша, сказал я. — Приготовься, сюда идут люди Селкирка.
Райкер невольно охнул:
— Нет, это не… — Он сдавленно вздохнул и спросил: — Сколько их?
— Шестеро, — ответил я и услышал за дверью всхлип.
— Так нечестно! — выпалил он в негодующем испуге. — Шестеро на одного. Так нечестно!
Я стоял, оторопело уставившись на дверь и представляя себе этого странного юношу — ослабевшего от страха, с бешено бьющимся сердцем, словно дубинкой ударяющим ему в грудь. Юношу, не способного в такую минуту думать ни о чем, кроме морали, совершенно чуждой этим шестерым громилам.
— Что же мне делать? — умоляющим тоном вдруг спросил он.
Я не ответил. Потому что с ужасом различил стук их ботинок по ступенькам лестницы и в старческой беспомощности поспешно отошел от двери. Дрожащей тварью скрылся в темном углу коридора.