Я внимательно наблюдал за ними.
Райкер стоял прямо, спиной ко мне, и смотрел в сторону барной стойки. Возле нее находился всего один человек.
Барт Селкирк был высоким мужчиной, но сейчас казался еще выше в своей черной одежде. Густые пряди длинных светлых волос выбивались из-под широкополой шляпы. Пистолет покоился в кобуре, плотно прижатой к бедру. Лицо у Барта было узким и загорелым, глаза такие же голубые, как и у Райкера, губы под аккуратной линией усов плотно сжаты.
Я никогда не видел Хикока[209] из Абилина, но говорят, что они с Селкирком были похожи, как близнецы.
Пока эти двое смотрели друг на друга, все зрители словно окоченели. Дыхание замерло, тела застыли, жили только глаза, перескакивая с одного противника на другого. Все стояли так тихо, как будто зал был уставлен статуями.
Широкая грудь Селкирка медленно приподнялась на вдохе, и его низкий голос прозвучал в тишине, словно сокрушительный удар молотком по стеклу:
— Ну?
Его сапог соскользнул с бронзовой подставки и со стуком опустился на пол.
Еще мгновение длилась тишина, а потом все охнули, как один человек.
Пальцы Селкирка потянулись к пистолету и застыли, когда сам он изумленно уставился на два кольта в руках у Райкера.
— Зачем ты, грязный… — начал он, но его голос утонул в грохоте выстрела.
Он отлетел к барной стойке, словно от удара дубинкой в грудь, застыл там на миг с выражением безграничного удивления на лице. Прогремел еще один выстрел, и Селкирк бесформенной массой рухнул на пол.
Я ошеломленно посмотрел на неподвижное тело Селкирка и на кровь, хлеставшую из рваной раны на его груди. Затем перевел взгляд на Райкера, скрытого от глаз зрителей завесой едкого дыма.
Он судорожно сглотнул и сказал дрожащим, несмотря на все старания, голосом:
— Меня зовут Райкер. Запомните это имя: Райкер.
Он шагнул назад, неуловимым движением убрав один пистолет в кобуру, а другой направив на толпу зрителей.
Наконец Райкер вышел из салуна и повернул ко мне лицо, искаженное в странной смеси ярости и ликования.
— Вы это видели? — срывающимся голосом спросил он. — Видели?
Я молча смотрел на него, но тут он дернул головой и настороженно оглядел салун, а руки его, как подстреленные птицы, упали на рукояти пистолетов.
Вероятно, он не заметил никакой угрозы себе, и глаза его — возбужденные, с расширенными зрачками — снова остановились на мне.
— Теперь они не забудут меня, правда? — спросил он и дернул кадыком. — Они запомнят мое имя и будут со страхом произносить его.
Он прошел мимо меня, но вдруг пошатнулся и с внезапной слабостью прислонился к стене салуна. Грудь его тяжело вздымалась, голубые глаза лихорадочно бегали. Он жадно хватал воздух, как будто задыхался.
Он с трудом сглотнул и, словно желая разделить с кем-нибудь свой триумф убийцы, спросил:
— Вы видели? Он даже не успел вытащить пистолет… не успел вытащить. — Его хилая грудь содрогалась при каждом судорожном вдохе. — Вот как… — Ему не хватило дыхания, чтобы договорить. — Вот как это делается. — Еще одна пауза. — Я им показал. Я им всем показал, как это делается. Приехал из города и показал. Я убил лучшего из них. — Его кадык дернулся с сухим щелчком, и он пробормотал: — Я им всем показал.
Райкер прищурился и огляделся:
— Теперь мне нужно…
Он испуганно озирался, словно целая армия убийц тайно подкрадывалась к нему. Выражение его лица изменилось, он крепко сжал дрожащие губы.
— Прочь с дороги! — вдруг выкрикнул он и оттолкнул меня.
Я обернулся и посмотрел ему вслед. Он быстро шел к отелю, широко расставив полусогнутые руки, и резко поворачивал голову, оглядываясь по сторонам и через плечо.
Я пытался, но никак не мог понять молодого Райкера. Он родился в большом городе — это я точно знал. В одном из множества больших городов. Он приехал в Грантвиль с обдуманным намерением найти самого быстрого стрелка и убить его в поединке. Это казалось мне бессмысленным, бесполезным.
[209] Джеймс Балтер Хикок (тоже носивший прозвище Дикий Билл) — герой Дикого Запада, знаменитый разведчик и стрелок. В 1871 году недолгое время исполнял обязанности маршала в городке Абилин.