— Я беспокоюсь за детей.
— С нами все будет в порядке, — повторил он.
Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала.
— Ладно, — произнесла она.
Они оба сели на кровати в темноте. Он услышал, как она поднялась. Ночная рубашка с шелестом упала на пол. Она не стала ее поднимать. Она стояла неподвижно, дрожа в холодном утреннем воздухе.
— Ты уверен, что нам больше ничего не нужно с собой брать? — спросила она.
— Да, уверен. Все, что нам может понадобиться, есть на корабле. В любом случае…
— Что?
— Мы ничего не сможем пронести мимо часового. Он должен думать, что вы с детьми просто пришли меня проводить.
Она начала одеваться. Он отбросил одеяло и встал. Прошел по холодному полу к платяному шкафу.
— Я подниму детей, — сказала она.
Он пробурчал что-то, натягивая одежду через голову. У двери она остановилась:
— А ты уверен… — Она умолкла.
— В чем?
— Часовой не сочтет странным, что… что наши соседи тоже пришли тебя проводить?
Он опустился на кровать и принялся нащупывать ремешки ботинок.
— Придется рискнуть, — сказал он. — Нам необходимо, чтобы они отправились с нами.
Она вздохнула:
— Это звучит так хладнокровно. Так расчетливо.
Он выпрямился и увидел в дверном проеме ее силуэт.
— А что еще нам остается? — спросил он с нажимом. — Не можем же мы поженить собственных детей.
— Нет, — отозвалась она. — Просто…
— Просто — что?
— Ничего, дорогой. Извини.
Она закрыла дверь. Ее шаги затихли в коридоре. Дверь в детскую открылась. Он услышал голоса дочери и сына. Невеселая улыбка растянула его рот. «Вы-то уверены, что сегодня день развлечений», — подумал он про себя.
Он натянул ботинки. Хотя бы дети не знают, что происходит. Они думают, что едут проводить его на летное поле. Что вернутся и расскажут об этом своим одноклассникам. Они не знают, что не вернутся никогда.
Он закончил застегивать ботинки и поднялся. Пошарил по стене над бюро и зажег свет. Как странно, что такой ничем не примечательный с виду человек задумал подобное.
Хладнокровно. Расчетливо. Ему на ум снова пришли ее слова. Что ж, другого выхода нет. Через несколько лет — может, и раньше — вся планета разлетится на куски в ослепительной вспышке. Это единственный способ спастись. Сбежать, начать все заново с горсткой людей на новой планете.
Он уставился на свое отражение.
— Другого пути нет, — сказал он себе.