Человек с удивлением посмотрел на разгневанного Мортона Силклайна.
— Я… — начал посетитель.
— Я всегда готов посмеяться доброй шутке, — перебил его Силклайн, — но только не в рабочее время. Мне кажется, вы не вполне понимаете, сэр, где сейчас находитесь. Вы у Клуни, в самом уважаемом ритуальном заведении города, это не место для нелепых розыгрышей…
Он попятился назад, распахнув глаза и разинув рот, когда одетый в черное человек вдруг оказался рядом с ним. Глаза визитера засверкали каким-то невероятным светом.
— Это, — провозгласил он мрачно, — вовсе не шутка.
— Это не… — Больше Силклайн ничего не смог произнести.
— Я пришел сюда, — сказал посетитель, — с самыми серьезными намерениями. — Теперь глаза сверкали как раскаленные докрасна угли. — И собираюсь добиться, чтобы мои намерения осуществились. Это вам ясно?
— Я…
— В следующий вторник, в полдевятого вечера, мы с друзьями придем сюда на церемонию. К тому времени вы все подготовите. Полная оплата будет произведена сразу же по окончании действа. Вопросы есть?
— Я…
— Едва ли мне стоит объяснять, — продолжал человек, беря со стола шляпу, — как много для меня значит это дело. — Он выдержал солидную паузу, прежде чем позволить голосу опуститься до дарующего прощение баса-профундо. — Надеюсь, все пройдет достойно.
Чуть поклонившись, он развернулся и в два величественных шага пересек кабинет, на миг задержавшись в дверях.
— Да… еще одно условие. То зеркало в фойе… снимите его. И полагаю, не стоит уточнять, что, кроме меня и моих друзей, в вашем заведении не должно быть ни души.
Посетитель взмахнул рукой в серой перчатке:
— А пока что… доброго вечера.
Когда Мортон Силклайн выбрался в коридор, визитер как раз вылетал в небольшое окно. И Мортон Силклайн совершенно неожиданно понял, что сидит на полу.
Они явились в половине девятого, вошли, переговариваясь, в фойе погребальной конторы Клуни, где их встречал Мортон Силклайн. Его ноги тряслись, под глазами — результат бессонных ночей — залегли круги, которые делали его лицо похожим на карнавальную маску енота.
— Добрый вечер, — приветствовал его высокорослый клиент, удовлетворенным кивком отметив отсутствие зеркала.
— Добрый… — На этом запас слов Силклайна иссяк.
Голосовые связки задеревенели, а глаза, затянутые дымкой, метались с одной фигуры этого избранного круга на другую: горбун с перекошенной набок головой, которого, как он услышал, зовут Игорь; карга в трауре, в остроконечной шляпе и с черной кошкой на плече; здоровяк с волосатыми руками, который стискивал желтые зубы и поглядывал на Силклайна более чем многозначительно; маленький человечек с восковым лицом, который облизывал губы и улыбался Силклайну так, словно получал от этого одному ему понятное удовольствие; и еще полдюжины мужчин и женщин в вечерних платьях, все с блестящими глазами и алыми губами, а кроме того — Силклайн передернулся, — чрезвычайно зубастые.
Силклайн прилип к стенке (рот приоткрыт, руки вяло шарят по бокам), когда все общество двинулось мимо него в сторону Зала вечного отдохновения.
— Присоединяйтесь к нам, — позвал его высокий человек.
Силклайн рывком отклеился от стены и, спотыкаясь, двинулся по коридору, глаза его от ужаса округлились, словно блюдца.
— Полагаю, — любезно произнес клиент, — все подготовлено как следует.
— О, — вякнул Силклайн. — О… да, конечно.
— Великолепно.
Когда они оба вошли в зал, все остальные восхищенным полукругом толпились у гроба.
— Чудесный, — шептал себе под нос горбун. — Чудесный гроб.
— Ну как тебе такой гроб, как тебе такой гроб, Дельфиния? — захихикала старая карга.
— Муррр, — отозвалась с плеча Дельфиния.