Дверь распахнулась, и Кэрол прошла по ковру, неся стакан подогретого молока.
— Тебе пора уже быть в постели, — упрекнул он.
— И тебе тоже. Но ты все сидишь и сидишь. Ты хоть знаешь, который час?
— Знаю.
Кэрол села ему на колено, а он стал пить молоко.
— Все исправил? — спросила она.
Он кивнул и обнял жену за талию. Она поцеловала его в макушку. Где-то в зимней ночи гавкнула собака.
Кэрол вздохнула.
— Кажется, как будто бы все было только вчера, правда? — произнесла она.
Он осторожно вдохнул.
— Мне так не кажется, — ответил он.
— О, милый.
Она легонько ущипнула его за руку.
— Это Арти, — произнес его агент. — Угадай, что скажу!
Оуэн ахнул.
— Не может быть!
Он нашел ее в подвале, она закладывала постельное белье в стиральную машину.
— Милая! — выкрикнул он. Простыни разлетелись.
— Получилось! — воскликнул он.
— Что?
— Кино, кино! Они покупают «Пэров и герольдов»!
— Не может быть!
— Да! И еще… присядь и послушай… нет, ты присядь, не то упадешь: они готовы выложить за них двенадцать с половиной тысяч долларов!
— Ой!
— Но и это еще не все! Они дают мне десять недель на то, чтобы я написал сценарий, и заплатят за каждую неделю работы семьсот пятьдесят долларов!
Она ахнула.
— Мы богачи!
— Не совсем, — он бегал взад-вперед, — но это только начало, всего лишь на-ча-ло!
Октябрьский ветер, словно волны прибоя, накатывал на темные поля. Конусы света от фар чертили по небу.
— Жаль, что детей здесь нет, — сказал он, обнимая ее.