Я подумал о розовом маленьком бутоне. Ее бритой щелке.
— Конечно, я, черт возьми, хочу это…
— На славу растянем эту пизду, Карл. Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Там будет чертовски тесно, Карл. Так чертовски туго.
— Блядь, Рик… — Ритм был безжалостным: бедра, член, пальцы.
Он облизал мои губы, и я пососал его язык. Потом ущипнул, сильно потянув штангу зубами. Рик застонал, и стало мокро. Я не отпустил его, а он извивался и корчился.
Я теснее прижался к нему, сильнее дергался.
Тот схватил меня за задницу, прижал к себе, и не было пальцев, только члены, члены и трущаяся плоть о плоть.
Я отпустил его язык, и Рик, закрыв глаза, прижался головой к стене.
— Я открою ее для тебя, Карл. Сделаю ее милой и широкой. Я знаю, что тебе нужно.
— Ебать… — зашипел я.
— Я заставлю ее принять, заставлю ее умолять… открою ее, пока ты не окажешься внутри, Карл. Ох, блядь, она будет такой чертовски тугой. Такой тугой маленькой ебанной пиздой.
— Я хочу… я хочу…
— Я знаю, — выдохнул он. — Наполнить ее, Карл. Наполни ее прямо сейчас.
И я кончил, брызгая и стреляя своей спермой на его чертов живот. На себя.
— Да… — прошипел он и тоже кончил. Я почувствовал его толчок, неистовую дрожь его члена напротив моего.
Задержал дыхание у его плеча, и он рассмеялся.
— Это было не так уж и трудно, верно? — проговорил он. — Три маленьких слова. — Он сделал глубокий вдох. — Скажи еще раз.
— Теперь ты испытываешь свою чертову удачу, — проговорил я.
Кэтти
В полдень я переступила порог, и мама вскочила из-за стола. Она в нерешительности стояла, пока я скидывала в коридоре ботинки.
— Что? — спросила я.
— Ты знаешь что.
Аргх. Я закатила глаза.
— Только не говори, что он и тебе позвонил. Ну что за гребаный мудак.
— Следи за языком, — сказала она, и я показала ей палец.
Я улыбнулась, и она тоже.
— Я не разговариваю с ним, — сказала я. — Пусть проваливает.
— Он сказал, что пытается дозвониться уже неделю.
— Нет, — возразила я. — Из его офиса звонят уже неделю. Он — нет. Он позвонил один раз. Чуть раньше. Я была занята.