— Это потому что я парень? Я думал, что ты со всем этим справился?
Мои слова прозвучали резко.
— Я покончил с этим. Я уже давно обо всем этом забыл. Черт возьми, Рик, в лучшем случае это длилось всего одну гребаную неделю.
— Что тогда?
Я нахмурился.
— Как я уже сказал, я просто не такой расточительный в своих словах. Что это меняет? Я здесь. Ты прекрасно знаешь, как обстоят дела.
— Может, я хочу это услышать. Ты всегда хочешь услышать их ото всех остальных. Почему же ты не можешь сказать мне это?
— Это даже отдаленно не одно и то же. — Я поднялся на ноги. — Нелепая параллель. — Из-под одеяла выглядывала темная полоска кружева. Я вытащил ее. Трусики Кэтти. Не раздумывая, поднес их к носу. Вдохнул ее запах. Вкусно.
— Я просто хочу это знать. Приятно иногда это слышать, — вздохнул он. — Если только ты не…
Я провел вставкой между пальцами.
— Если только я не что?
— Не чувствуешь это.
— Что именно? — Кружева были прекрасны, и от них исходил восхитительный аромат.
Рик с несвойственным ему раздражением хлопнул ладонью по комоду.
— Просто забудь.
— И теперь ты будешь выходить из себя, да?
Он пожал плечами и собрался уходить. Но Рик никогда не уходит.
Это заставило меня потерять голову.
Поэтому схватил его за локоть, и его глаза расширились, когда я оттащил его назад. Он с глухим стуком врезался в стену, и я прижал его, уткнувшись в его плечом своим и стягивая с него трусы. И я сказал это. Несмотря на то, что от этих слов у меня скрутило живот, уязвимый, неуютный и чертовски неловкий, я сказал это.
— Я люблю тебя.
Его твердый член упирался мне в бедро.
— Скажи это снова.
Я взял его член в руку, обернув вокруг него кружевные трусики Кэтти. Он застонал, когда я обрабатывал его.
— Многого и не надо, да? — Я сжал его, пока тот не застонал. — Я люблю тебя, Рик. Поскольку ты, черт возьми настаиваешь, на том, чтобы услышать это. Я люблю тебя, я люблю тебя, я, блядь, люблю тебя. Сердечки, розы и гребаные сентиментальные поцелуи. Ты этого хочешь, Рик? Хочешь услышать, как я выставляю себя на посмешище? Это то, что делает тебя чертовски твердым, красавчик?
— Блядь, Карл. Ебать.
Его пальцы были на моих джинсах, и я почувствовал облегчение. Мои яйца были тугими и горячими, запах сладкой киски задержался на моем языке. Рик обвил меня руками и жестко начал дрочить мне. Быстро. Темп нарастал, пока я не заворчал ему на ухо.
Потом тот притянул меня к себе, прижал свой член к моему, и я застонал, когда его пирсинг вдавился в мой ствол.
— Ебать…
Он застонал для меня, затем просунул маленькие трусики Кэтти между нашей плотью.
— Трахнем ее. Мы оба. Я знаю, ты хочешь это…