Он спустил воду в туалете.
— И это все? — Он вымыл руки. — Спасибо?
— Спасибо. Большое спасибо? — Я застегнул джинсы.
Рик прислонился к дверному косяку, и в утреннем свете его тело казалось невероятным. Его член был толстым и идеально пропорциональным, блеск серебра в головке притягивал мой взгляд.
— И…?
— Что «и»?
— Ты собираешься сказать это?
Я притворился, что ничего не понимаю.
— Что сказать?
— Ты знаешь, что. Ты никогда, блядь, не говоришь это.
Я присел на край кровати, любуясь видом.
— Надеюсь, Маленькая любительница кататься не заставила тебя нервничать? Я едва до нее дотронулся.
— Дело не в ней, — сказал он. — Это касается нас.
Я скорчил гримасу.
— Боже правый.
— Я серьезно, Карл. Разве ты не можешь просто, черт возьми, сказать это?
— Я люблю твой тугой маленький зад, Ричард. Я его очень люблю.
— Прекрасно. — Его глаза потемнели, плечи напряглись, а движения были резкими, пока он вытаскивал одежду из комода.
Я рассмеялся.
— Ты такой чувствительный сегодня утром.
— Просто… неважно, Карл.
Он натянул боксеры, и я закатил глаза.
— Серьезно. Ты же знаешь, что мне не нужно произносить это дерьмо. Нам не по пять лет, Рик. Чего ты хочешь? Маленькие любовные сердечки и цветочные поцелуи?
— Неважно.
— Боже, Рик, что все это значит?
Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня твердым взглядом.
— Почему ты не можешь сказать это?
— Могу, — усмехнулся я. — Я просто не такой… сентиментальный.
— Не можешь, — проговорил он. — Это причиняет тебе неудобства, не так ли?
Я не ответил.