Это ощущалось удивительно. Это ощущалось грязно и восхитительно, когда меня так крепко прижали двое.
Рик закричал, когда Карл вошел в него, и я почувствовала это, я почувствовала его боль. Его горячий рот прижимался к моей шее, дыхание было прерывистым. Он стиснул зубы со вторым толчком, и я тоже почувствовала его.
А потом Карл начал трахать Рика, жестко и глубоко, пока тот ворчал и стонал. Жестко и глубоко, что его яйца ударялись о яйца Рика под ним, а яйца Рика ударялись об меня. Я слышала это.
Карл трахал Рика, а Рик трахал меня, и изображение в зеркале было потрясающим.
И все мы стонали, хмыкали, и дергались, и корчились, и тяжело дышали.
Боже мой, это было всем.
Карл взял в одну руку волосы Рика, а в другую мои, и наши глаза встретились в зеркале.
Он улыбнулся грязной улыбкой, и Рик тоже улыбнулся, а я рассмеялась, как в бреду, стиснув зубы, а затем умоляла о большем.
И Рик дал мне это. Он жестко трахал себя на члене Карла, пока трахал меня, и его член напрягся, начал дергаться. Я почувствовала напряжение в его дыхании.
— Сейчас кончу, — сказал он. — Я собираюсь кончить, Карл.
Карл хмыкнул.
— Блядь, Карл, я собираюсь, черт возьми, кончить!
Бедра Карла ударялись сильнее, быстрее. Он закрыл глаза.
— Кончи, — простонал он. — Сейчас…
И я чувствовала их, чувствовала их обоих. Спазмы, толчки и потеря их гребанного ума. Карл опустошил свои яйца в Рика, а Рик опустошил свои в меня, и это было прекрасно.
Это было так чертовски прекрасно.
Груда вздымающихся, горячих тел, и я потела и задыхалась, пригвожденная к твердому мрамору, но мне не хотелось, чтобы они двигались.
Не хотелось, чтобы они меня отпускали.
Ни сейчас, ни через шесть месяцев.
Никогда.
Глава 17
Карл
— Расслабься, — сказал я. Затем потянулся к пассажирскому сиденью и наклонил спину Кэтти так, чтобы у меня появился доступ к ее плечам. Она была напряжена, ее мышцы под пиджаком были стянуты узлами. Сначала девушка сгорбилась, пока я работал пальцами, а потом выдохнула и немного расслабилась. — Это твоя первая неделя звонков. Потребуется время, чтобы адаптироваться.
— Я просто хочу преуспеть, — проговорила она.
Может, так все и было. Может быть, мой внутренний голос был не прав, и Кэтти просто была полностью вовлечена в тренировочную программу. Возможно, глубоко внутри нее жил жесткий маленький продавец, который жаждал острых ощущений от погони и заключения сделки, и это не имело ничего общего с тем, чтобы противопоставить себя своей сопливой сестре.
Я понимал. Черт побери, все понимал. Продажи — это карьера, основанная на производительности, поэтому давление постоянно нарастает и заполняет вас. Я всегда был честолюбив и всецело поглощен тем, чтобы возглавить таблицу лидеров, заключая более крупные сделки, лучшие сделки, находя более впечатляющих клиентов.
Но в последние дни Кэтти казалась совсем другой. Беззаботная девушка, потрясшая нас своей легкой деревенской улыбкой на лице, не была той, которая сидела сейчас в моей машине. Эта Кэтти была твердая и решительная, охваченная желанием победить.
Она менялась у меня на глазах, жертвовала регулярными поездками к Самсону, чтобы я послушал записи ее звонков и нашел дыры в ее разговорах.
«Я хочу улучшиться, — говорила она. — Какой смысл отдавать меньше, чем все? Какой смысл не стремиться к вершине?»
Это я тоже понимал.