Он передергивается. Встречается со мной взглядом.
– А ты знаешь, о чем я думаю? – его голос похож на урчание зверя, и это сводит меня с ума.
Сглатываю. Сердце отбивает какой-то сумасшедший ритм.
– О чем бы ни думал, не вздумай, – голос по-прежнему меня не слушается.
Один его рывок, и я оказываюсь под ним. Миша удерживает вес на руках, но мне никак не выбраться из этой клетки.
Затаиваю дыхание. Мне страшно представить, что он будет делать дальше.
А судя по прищуренным глазам, ничего хорошего для меня.
– Кате-е-е-е-ен, – тянет с наслаждением мое имя, – неужели ты думаешь, что меня бы остановили твои запреты?
Наше дыхание смешивается. Он приближается ещё сильнее.
Поворачиваю голову и ощущаю, как его губы мажут по щеке. Он усмехается.
– Чего ты добиваешься, Миш?
Морщусь от звучания жалобного голоса. Но он хотя бы прорезается.
– Тебя. Себе. Обратно.
Мотаю головой.
– Не будет этого.
– А ребенок? Готова оставить его без отца?
Смеюсь. И этот смешок больше похож на истерику.
– Ты сам оставил его без себя.
Отводит взгляд.
– Были причины, Катен.
Закрываю ему рот ладонью. Он удивленно вздергивает брови. Переводит взгляд вниз.
– Хватит! Мне не нужны твои жалкие оправдания. Ты тогда все предельно ясно мне сказал, Потапов. Сейчас твои слова уже ничего не значат. Они ничего не изменят.
Он отталкивается от дивана, и я делаю глубокий вдох. Вскакивает на ноги, зарывается рукой в волосы. Бесится.
– Да до фига всего изменилось, Кать!
– Вот именно, Миш. Вот именно! Прошлого не вернуть. В одну реку… и все такое.
– Я не позволю, чтобы мой ребенок рос без меня. Что там по закону? В течение какого времени после развода ребенок по умолчанию от бывшего мужа?
Шокировано хлопаю глазами.
– А это при чем?
– При том! Если хоть кто-то к вам приблизится…
Меня охватывает озноб. Он сейчас другой. Жесткий. Дикий. Медведь натуральный, только в обличии человека.