Лили покинула незнакомый город, церковь, покореженные домишки, когда-то радовавшие жителей и гостей цветочными гирляндами. Лили шла по дороге и не знала, что принесет ей сегодняшний день. В голове у нее звучали бабушкины слова "девочка моя, следуй за сердцем".
Лили с интересом рассматривала зеленые-зеленые холмы, будто бы кто-то накрыл землю мягким бархатным одеялом, маленькие, словно игрушечные фигурки — это немногие выжившие козы и коровы, человечки, похожие на оловянных солдатиков — это фермеры, убирающие сено.
Лили добралась до ратуши, многоголосая толпа сновала по своим делам. Лили остановилась у фонтанчика, попить воды. Интересно, здесь есть булочник или молочник? Девочка поискала глазами вывеску Backerei или Milchmann.
Ее внимание привлекли крики детей: "Бей его, бей! Так ему, грязнокровке!"
Ватага пацанов кидала комьями грязи в маленького мальчишку. Тот не сопротивлялся, прикрыл лицо руками и ждал, когда насмешники закончат экзекуцию.
Что самое ужасное, взрослые спешили по своим делам, и никто не заступился за ребёнка.
Лили бросила свои пожитки, растолкала толпу, и прикрыла собой пацана. Тот дрожал как осиновый лист, и спрятался за девочку.
— Что вы творите, вы что, звери! А ну разошлись! А вы куда смотрите, взрослые? Вы что, не видите, что мальчишку бьют?
Изверги испугались ярости Лили, а дородная женщина, проходя мимо, бросила.
— Девонька, так он того, нечистый.
— Да, куда ты полезла, — поддержал горожанку какой-то старик, — наше дело маленькое, мы честно работаем, никого не трогаем. Если кениг назвал кого-то нечистым, быть посему.
— Ну да, — вокруг Лили стала собираться толпа взрослых, — ты чего полезла в детские игры? Мы люди маленькие, живём своей маленькой жизнью. А грязнокровки, так им и надо, не зря кениг велел.
— Если вы все думаете, что вы живёте маленькой жизнью, никуда не вмешиваетесь, никого не трогаете, за вами не придут, вы ошибаетесь! Вас точно также будут бомбить, и вашим детям когда-нибудь придется отвечать за жестокость. Узкие улочки ведут туда же, куда и широкие мостовые.
— Ты чего тут раскаркалась, а? Шла бы ты отсюда, умная такая!
Толпа стала расходиться. Лили подхватила ребенка на руки и хотела было забрать свои пожитки, но на лавочке валялось только лоскутное одеяло, и старая замусоленная книжка с карандашом, куда бабушка записывала все рецепты отваров и сведения о травах. Кухонную утварь, травки и фибровый чемодан стащили. В первый раз за все это время Лили захотелось плакать. У нее почти ничего не осталось от бабушки.
Черноволосый малыш, чьи щёчки оцарапали комья земли, обнял Лили и прошептал: Ты добрая фея, да? Пойдем к маме, она нас накормит.
Глава 6
Ребенок доверчиво обнял Лили, а та, в свою очередь, обернула малыша в одеяло и дала ему в руки тетрадку.
— А ты куда идёшь? — спросил ребенок.
— Я не знаю, правда. Отведу тебя к маме, и пойду куда-нибудь.
— Хочешь, оставайся с нами, у нас с мамой все равно никого нет.
— Милый, ты уверен, что твоей маме понравится ещё один лишний рот?
Малыш сердито засопел.
Мальчик привел Лили в крохотную каморку в доходном доме, вроде той, где Лили жила когда-то с бабушкой. Худенькая женщина варила что-то на чугунной плите. Увидев своего ребенка, женщина всплеснула руками.
— Якопо, Якопо, что ты натворил опять?
— Ничего, он … на него напали мальчишки, стали швыряться комьями грязи.
— Я тебя просила, я же тебя просила, дождись меня, когда я вернусь со службы в господском доме, а ты… — причитала женщина. — Куда тебя опять понесло?
— Мамочка, там театр кукол показывали, там Пиноккио и Коломбина.
— Не сердитесь на него, пожалуйста, в следующий раз Якопо обязательно вас послушает.
Лили убедилась, что с ребенком все хорошо, и собралась уходить.