Раз есть такая возможность, я обхожу свои владения. После этих гонок туда-сюда, эвакуации и прочего этот ритуал стал так редок, что я выполняю его с почти что ребяческим восторгом. Дома хорошо. Какое счастье, что он уцелел.
Голем с энтузиазмом составляет мне компанию в экскурсии по Шпилю, однако наотрез отказывается идти на улицу. Обострение домоседства, ничего не поделаешь, её личная реакция на стресс путешествия. Реплика провожает меня до порога и ласково виляет хвостом мне вслед.
Пространство колышется. На мою протянутую руку приземляется немного нелепая галка с узловатыми пальцами и торчащим в разные стороны оперением. Это от Лилит, она принесла письмо.
Я даю птице стейк, и, пока она его терзает, разворачиваю лист бумаги.
«Кали, дорогая,
Слухи о твоём путешествии на кетцале достигли Диса. Внезапно ты стала у нас желанным гостем, как-никак, ты от религионеров драпала. Так что Вельз не возражает, если ты будешь заглядывать время от времени. В связи с этим у нас с ним перемирие, быть может, я ещё выдрессирую его на положительную реакцию… Правда, очень скоро я снова покушусь на стены города (ты меня знаешь, я не могу жить без своего творчества и ора моего дражайшего муженька).
Антилопа жива и здорова, скачет по просторам нашего мира и передаёт тебе привет. Я задумалась над тем, чтобы сделать саркозуха – очень нужен крокодил с длинными лапами. Так и вижу, как шикарно он драпает от охранников с куском плоти в широченной пасти… А ты представляешь?
Расскажи мне, как там на новом месте? Как там Голем и ваша с ней доля «священного Ничто»? В порядке ли носитель?
Скучаю по тебе и мечтаю показать список новых проектов. Готова даже переступить через себя и пошляться с тобой по нашей библиотеке. Думаю, найдём и о чём потрещать.
Полагаю, если бы Саргатан мог, он бы тоже передал тебе привет.
Целую твои прекрасные тёплые плечи.
С нежностью и восхищением,
Твоя Лилит»
После прочтения я по привычке втягиваю запах тлеющих углей, исходящий от бумаги, и принимаюсь за ответ. В лёгкий день и пишется легко… Только бы не сглазить, не хочу выполнять капризы Твари Углов. Вообще, уже сворачивая письмо в трубочку, я понимаю, что сегодня у меня перерыв, и я не намерена с ним расставаться. А потому надо валить, пока меня не нашли. Вот только…
Я снова разворачиваю ответ и добавляю: «Кстати, дорогая, у меня странный вопрос. Не знаешь ли ты демона-асуру по имени Руйн? Если знаешь, передай ему, что его до сих пор ждут в замке близ территории раттов и он до сих пор любим. Не спрашивай. Я пожизненный шиппер, ты в курсе. В любом случае буду очень тебе признательна (как и, теоретически, эти двое)».
Исполнив свой долг и проводив галку, я иду на пляж.
Сумеречное море нынче спокойно, пляжную полосу словно причесали гребешком, уложив кое-где плоские, словно блюдца, розоватые и бежевые ракушки. Правда, подойдя ближе, я замечаю вмятины на искрящейся кремниевой глазури. Метрах в десяти от берега высовывается любопытная округлая мордочка, и я узнаю своих гостей.
Пляж облюбовали шелки – тюлени-оборотни. Я узнала о них из легенд северных народов, но мне и в голову не приходило, что они могут появиться на берегу безо всякой причины. По всему выходит, что они пришли просто так.
Из воды выползает молодой самец, и, сбросив пятнистую шкурку, превращается в статного молодца с пышными усами. Его карие глаза мерцают от любопытства, это глаза весёлого и жизнерадостного существа.
– Здравствуй, – киваю я.
– Здравствуй, мононоке, дитя человека, – его усы оживлённо шевелятся. Я подхожу ближе и приветствую его как принято у животных: мы обнюхиваемся и трёмся носами. Я едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть, усы очень щекочут.
– Меррай, – представляется он.
– Одиннадцать. Можно Над или Кали.
– Приятно познакомиться. Признаться, неожиданно видеть дримера без одежды.
– Я не дример. Сама по себе.
– О… Это твой город? – он кивает на изгиб силового купола.
– Да. Теперь я живу здесь.
– Выходит, пляж теперь твой?
– Я не заявляла на него никаких прав. Здесь просто красивое место, и я согласна делить его с любым желающим.
– Фух, облегчение-то какое, – мой собеседник улыбается графитово-чёрными тюленьими зубами, – А то здесь очень уютно, не хотелось бы терять такой удобный уголок.