Раз упрямая – смейся, когда остальные плачут. Я усвою этот урок.
– Храни камни твоё имя, – киваю я, – Храни камни твоё имя…
========== Конфигурация пятьдесят девятая ==========
Настал час битья моей груши.
– Ого, – не может удержаться от выдоха удивления Тварь Углов, – Я думал, куда ты подевалась, а ты здесь…
Со времён нашей победы над религионерами я постоянно мониторила на лбу кетцаля и уже стала воспринимать его как открытую веранду, но сегодня я просто никак не могла обойтись без своего снаряда.
– В чём дело?
– Не спрашивай! – я с яростью обрушиваю новые удары на свою «жертву».
– Твой что учудил?
– Не «мой» он, свой собственный. И – нет, не он… Н-на! Чёртово шибанутое, помешанное на серости общество!
– А-а-а…
– У тебя бывало чувство, что тебя окружают идиоты?
– Конкретно здесь – ни разу. Кроме случаев, когда ты напилась, или подцепила сорроу, или…
– Да поняла я!.. Извини, если ору, просто…Агкх! Не могу поверить, что у меня приступ злобы. Довольно редкое явление, чтобы я так долго не могла успокоиться.
– Тогда назови его. Дают же имена ураганам, верно? – он старательно изображает подобие улыбки на своей морде.
– Кларенс, – тут же придумываю я.
– А что, неплохо.
– А знаешь что?! Достало это вечное подкладывание под социум! – я бью грушу напоследок и выхожу из Шпиля, за считанные секунды преодолев лестницу, – Я не понимаю, зачем изобретать тысячи способов самовыражения, если зачастую их просто нельзя использовать! А почему?! Только из-за того, что кому-то кажется, что это… ха-ха, странно! «В наше время такого не было, это неприлично, возмутительно, бла-бла-бла». Бред! Куча лисьего дерьма, вот что я об этом думаю! – провозглашаю я со лба своего транспортного средства. Пустоши вроде слушают, – Древняя серая пыль, возомнившая, что непременно будет жить вечно, воспитывающая пачки пассивно агрессивных бесхребетников, будто завод какой-то!
– Успокойся… – странно съёживается мой гость.
– Не успокоюсь!
– Ты можешь…
– Что?! – рявкаю я, и тут под моими ногами пробегает дрожь. Кетцаль внезапно принимается идти быстрее, его редкая шерсть встаёт дыбом, и я вижу сеть глифов, стремительно покрывающих старое морщинистое тело. Они разрастаются, окрашиваясь в алый, и отлетают на некоторое расстояние, рея в воздухе как боевые знамёна.
– Это, – потерянно выдыхает Тварь Углов, даже не пытаясь скрыть свой ужас.
А после кетцаль пускается в галоп.
Понимание этого исключительного события приходит ко мне уже по пути на землю. Я останавливаю своё падение, превращаясь в беркута, и хватаю слетевшего следом гостя. Город держится, но Шпиль угрожающе покачивается. Я вижу, что наружу вылетела Голем, но её успешно впечатало обратно в купол.
Я сама с трудом забираюсь обратно на его лоб. Мою голову пронзает всепожирающей болью. Он берёт мою силу! Самое худшее во мне – энергию мононоке!
На куполе появляются чёрные червеобразные капли. Это уродливые следы силы, вытекающие из его вспененной пасти. Глифы меняются и теперь напоминают цифру «11».
– Останови его! Эй, ты слышишь меня? Эй, Над?
Мне кажется, что позвоночник превратился в жидкое олово, а глаза смогли видеть и за пределами своих орбит.
Я никогда прежде не испытывала такого возбуждения. Даже в тот раз, когда превращалась в Мигрирующего, чтобы исцелить свои раны. Такого могущества не может дать ни один мужчина, даже если он бог в постели и если он уже завоевал для тебя мир – тьфу, это сущая ерунда, А это…