— Послушайте! — вдруг вдохновенно проговорил Звездун, подняв вверх руку в широком синем с серебряными звёздочками рукаве своего халата. — А зачем нам бежать? Ведь если Карабас-Барабас сдох, то всё это теперь наше! — он обвёл рукой комнату.
Куклы возбуждённо зашушукались, переглядываясь. Глаза их начали загораться живым огнём заинтересованности.
— А если не сдох? — с кислой миной на лице засомневался Арлекин.
— Какой этот Арлекин зануда и пессимист! — раздражённо фыркнула Калисто. — Лишь бы всем настроение портить!
— Нет, а если Карабас всё-таки ещё живой? — поддержал Арлекина Амадео.
— Ещё один отыскался умник! — хохотнул Груша. — А что, Звездун вполне может быть и прав. Давайте рассуждать логически: Карабас-Барабас со ступеней упал? Упал. В луже валялся? Валялся. Дождь на него лил? Лил. Когда не сдох, а просто лежишь без сознания и на тебя льют воду, ты обычно приходишь в себя. Так? А Карабас в сознание не пришёл, хотя воды на него лилось будь здоров и в луже он лежал. Значит, что? Сдох он, и думать нечего!
— Сдох, сдох! — радостно заголосили куклы. — Как пить дать, сдох!
— А всё-таки я сомневаюсь, — лицо Арлекина по-прежнему выражало скепсис и уныние.
— Ну, если у кого-то сомнения, давайте голосовать! — предложил Груша. — Кто считает, что Карабас-Барабас сдох и мы теперь можем делать, что захотим и дом с театром наши — поднимите руки!
Руки подняли все куклы, кроме Арлекина и Амадео.
— А теперь пусть поднимут руки нытики, которые сомневаются, что Карабас-Барабас сдох! — сказал Груша и засмеялся. Следом за ним захохотали другие куклы. Арлекин и Амадео повесили головы.
— Итак, — с воодушевление продолжал Груша, — большинство голосов за то, что Карабас-Барабас сдох, значит, решено, что он сдох. Поэтому я предлагаю нам всем вступить во владение нашей собственностью, которая теперь принадлежит нам по праву. Думаю, для начала нам полагается подзакусить, да не какой-то там овсянкой, а тем, что при жизни жрал покойный Карабасишко. Давайте-ка спустимся в погреб! Там висит огромный кусок окорока, мы отрежем от него по большому сочному ломтю каждому!
Куклы одобрили его речь громкими восторженными воплями.
Затем всей толпой побрели на кухню, открыли крышку погреба и спустились вниз. Окорок висел на балке на крючке и куклам пришлось придвинуть лавку и встать друг другу на плечи, чтобы добраться до него и отпилить от него большим ножом несколько тяжёлых ломтей.
Но окороком угощение не ограничилось. В погребе стояла большая бочка с вином и куклы притащили стаканы, из которых раньше пили молоко, и начали наливать в них вино и пить. Причём, уговорили выпить вместе с всеми приунывших Арлекино и Амадео.
Куклы опьянели и ими овладел бесноватый кураж. Они снова поднялись в кухню, сломали замок со шкафчика с продуктами, вытащили мешки с крупами и начали рассыпать их по полу, топча их:
— Мы никогда, никогда больше не будем жрать эту гадость! Мы будем лакомиться только прожаренной дичью, колбаской, сыром, окороком! У нас будут горячие булочки, конфеты, какао!
Они вытаскивали из шкафчика конфеты, что прежде были только для Мальвины, Пьеро и Арлекина, поедали их. Ими овладело такое неистовое озорство, что они опрокинули бутыль с молоком и разбили её.
Потом выпили ещё по стакану вина. И ещё. Хмель постепенно лишал их рассудка.
— А где же этот плакса Пьеро? — крикнул кто-то. — Что это он не пьёт с нами? Он что, считает себя лучше нас?
Пьеро был найден в чуланчике. Он лежал ничком на своей кровати, зарыв лицо в подушки и безутешно рыдал, повторяя имя Мальвины. Куклы схватили его и поволокли в большую комнату. Посадили на пол и протянули стакан с вином, приказав пить.
— Мне не до веселья! — Пьеро отмахнулся длинным рукавом. — Я больше не хочу жить!
Вино ему влили чуть ли не силой и он сразу опьянел. Слёзы у него высохли, осталась лишь вечная нарисованная чернилами слеза.
— Вы просто какие-то свиньи! — проговорил он. — Если раньше я мог не обращать на вас внимания, потому что у меня была Мальвина, то теперь вы просто невыносимы!
========== Глава 45. Куклы пьют вино и устраивают погром в доме Карабаса-Барабаса. Шпага Пьеро ==========
— Ишь ты, какой воспитанный нашёлся! — хмыкнула Калисто. — Считает себя лучше нас! А ну-ка, давайте его ещё напоим!
Но Пьеро, к удивлению пьяных кукол, сам взял протянутый стакан и осушил его.
— Мальвина! — с дрожью в голосе проговорил он. — Я знаю, почему вы сбежали! Вы такая утончённая и возвышенная, что не смогли больше выносить грубости Карабаса-Барабаса! И я не мог вас оградить от этого! Ах, если бы у меня была шпага!
Он снова протянул стакан к державшему кувшин с вином Звездуну и тот наполнил его. Пьеро снова выпил. Пудра почти осыпалась с его румяных от природы щёк, которые теперь и вовсе пылали адским огнём. Менялось и выражение его глаз: в них впервые появилась ярость.
— Шпагу! — бешено заорал он. — Дайте мне шпагу! Я хочу держать в своих руках шпагу! Я должен доказать Мальвине, что я способен на что-то!