Прождав достаточно долго, Моисей скомандовал:
— Все по шатрам. Завтра на рассвете тренировку продолжим.
Быстрыми тенями вожди и патриархи разлетелись по отрядам. Уже через минуту со всех сторон послышались грозные окрики, прерывавшие ночные радость и веселье. Раздалось недовольное бурчание, но быстро стихло под бранью Сотников. Еще через пол часа лагерь спал. И мужчины, и женщины. Отдельно по Родам, а внутри по Сотням. Моисей впервые улыбнулся — первую, но такую важную победу он одержал. Теперь следовало укрепить успех парой дней тяжелых тренировок. До утра оставалось часа четыре, и он прилег ненадолго вздремнуть перед новыми испытаниями…
Кто-то отчаянно тряс за плечо. Моисей недоуменно открыл глаза: неужели рассвет? А казалось, только прилег. Но небо оставалось иссиня-черным, а на восходе даже Утренняя звезда еще не зажглась. Что случилось?
Моисей рывком обернулся и увидел над собой испуганное лицо Аарона.
— Фараоново войско три дня, как из Уасета вышло. И сейчас стоит лагерем на расстоянии полудневного перехода от нас…
Невесть откуда прилетела чайка. Белые крылья парили в теплых потоках, черные глаза высматривали добычу, громкий крик словно спрашивал: «Что я здесь делаю?». Крик отражался от красных вершин, что надменно смотрели на незваную гостью. Ей и впрямь здесь было не место. В царстве дневного зноя и ночной стужи, палящего солнца и пронизывающего ветра, могли выжить лишь каменные скалы, неприхотливый терновый куст, да двое людей, что пятый день непонятно зачем обитали на вершине.
Первым прервал молчание Осия:
— Учитель, можно я сам расскажу, как понимаю шестую лидерскую заповедь «Удач остерегайся!»?
Моисей улыбнулся и кивнул.
— Все мы любим и радуемся, когда победы достигаем. Когда удается что-то, выходит задуманное. Но есть опасность одна — удачи расслабляют. Делают нас добродушными и довольными. Хотим мы верить, что так всегда будет. Хотим продлить, как можно дольше благостный миг победы. Забываем при этом, что мир вокруг не стоит на месте. И что вчера еще победой было, завтра поражением может обернуться. Поэтому если желаем и дальше удачу на своей стороне иметь, должны быть трижды внимательны в такие моменты. Только так результаты победы катастрофой не обратятся.
— Хорошо говоришь, Осия, складно. Правильно первое знание заповеди понимаешь. Все так. Как в поражении заложены зерна будущих побед, так и любая победа несет зародыши будущих поражений. Умей распознать их. Не расслабляйся, оставайся сосредоточен. В истории, только что рассказанной, не удалось это ни мне, ни народу израильскому. Едва не погубили нас тогда самонадеянность и высокомерие.
По обыкновению, Моисей замолчал, погружаясь в далекие воспоминания. Солнце спряталось за махонькое облачко — редкого гостя в здешних краях. Жар немного спал, и даже налетел слабый ветерок, что легкими порывами зашевелил седые волосы Моисея. Осия терпеливо ждал.
— Совсем непросто радости людей препятствовать. Ну, как не дать вчерашним рабам порезвиться, словно малым детям, когда за всю жизнь они столько счастья не испытали, сколько за те пару дней? Как не умилиться той жадности, с которой они дорвались до свободы, и тому наслаждению, с которым поглощали ее сладкие плоды. Но в том и отличие, Осия, простого человека от мудрого лидера, что вождь всегда наперед смотрит. И знает, что радость вечною быть не может. Потому настоящий лидер в моменты счастья о проблемах грядущих с людьми говорит, а в трудные минуты, наоборот, рассказами о светлых временах силу в народе поддерживает.
Моисей остановился, но к удивлению молодого вождя, почти сразу продолжил:
— А какую еще мудрость ты увидел в рассказе моем?
— Понял я, учитель, что самое опасное, когда радость людей в эйфорию перерастает. Перестают тогда они истинно оценивать себя и силы свои. Кажется будто и море по колено, как бывает, если вина сладкого или пива хмельного много выпьешь. Но одно дело, когда пару людей нетрезво, а ежели целый народ — это втройне опасно. И беда, если лидер вместе со всеми успехами опьянен. Потому как придет похмелье горькое, маятник качнется в другую сторону, и вместо счастливого народа отрезвевший лидер увидит хмурую толпу, готовую его на куски разорвать.
Лукавой искоркой блеснули глаза Моисея:
— Удивляешь ты меня, Осия. Не ожидал я речей таких от мужа тридцатилетнего. Видать впрок идет наука лидерская. Прав ты опять. Это второе знание заповеди «Удач остерегайся!». Когда все веселыми, хмельными от радости ходят, лидер обязан холодную голову иметь. И если видит, что грозит народу опасность, должен лидер людей своих отрезвить. Водой ли, огнем, как в моем случае, другим каким испытанием — обязан он помощников в чувство привести. Шел я на риск огромный, людей в шатре пламенем испытывая, но без этого совсем худо бы пришлось. И так слишком поздно это сделал. Когда бы на день раньше, многих жертв удалось бы избежать. Но не в силах мы историю изменить. Потому вместо вздыханий об ошибках прошлых, куда полезнее на будущем сосредоточиться.
Тучка тем временем унеслась прочь, а то и просто растаяла под жаркими лучами. Тени с резкими краями опять покрыли голую землю между валунами. Вроде и света яркого вокруг больше, но в тени как-то темнее стало.
— Скажи, Осия, а какое третье знание заповедь эта дает?
Замялся Осия с ответом, не знал сразу, что сказать. Моисей через минуту на помощь пришел.
— Сейчас увидишь, что это просто совсем. Говорили мы уже, что в неудаче каждой зародыши будущих побед произрастают. Потому ошибкам радоваться нужно! Не бояться их совершать, а смело в глаза неудачам смотреть. Ведь каждая ошибка — шаг вперед по направлению к победе. На своих ошибках лучше всего человек учится. Поэтому радуйся неудачам больше, чем успехам. Вот, кто верные друзья, что навсегда с тобой остаются.
Усмехнулся Осия, как все перевернуто. А Моисей посмотрел понимающе и сказал:
— Это еще ничего. Погоди, доберемся скоро до девятой заповеди. Там и вовсе все вверх ногами поставлено. А к заповеди шестой — «Удач остерегайся!» — мне больше добавить нечего.
Глава Седьмая
Будь там, где не ждут!
— Мы все умрем? — как ни старался юный Симеон выглядеть спокойно, голос всё равно прозвучал тонко и жалобно. Остальные вожди напряженно ждали ответа Моисея.
Мудрецы и Воины внутреннего мира, помогите! Подскажите, как вернуть вождям израильским спокойствие и уверенность? Ведь и суток не прошло, как они на этом самом месте бесстрашием бахвалились, силой с египтянами померяться поскорее желали. Куда вера вчерашняя, куда смелость и отвага девались? Неужто одного испытания огненного достаточно, чтобы семейство царственных львов в стайку трусливых шакалов превратилось?
А может, не прав он вчера был, сомнение в вождях поселяя? Может, стоило оставить всё, как есть? Да, египтяне на смерть бы разбили разрозненные отряды израильтян. Но разве не в том высшее счастье, чтобы умереть в радости?
Моисей на мгновение погрузился во внутренний мир. Хмурый Воин уже раскачивался на носках. Руки за спиной, взгляд сосредоточен, рот поджат — не дать ни взять Сотник, что вот-вот бранью на новобранца разразится. Но вместо ругани, Воин положил руку на плечо Моисею и, глядя в глаза, тихо сказал: