— То есть, если без магии, то можно? — я демонстративно погасил молнию и размял кулаки.
— Пока не придётся вызвать стражу и не перейдет границу разумного, — усмехнулся вышибала, прекрасно понимая, что я буду делать дальше.
— А границы разумного? — тут я спросил у женщины, стоящей рядом с воином.
— Никаких травм костей, никакого вреда моему имуществу и никакого беспокойства моих клиентов. Плюс уплата пары монет, чтобы стража не узнала о начатой драке, — она взглянула мне за спину и секунду помедлив добавила, — десяти будет достаточно.
Я кивнул, глядя ей в глаза, и она, и её работник тут же потеряли ко мне значительную долю интереса. Стоило только пропасть с моего плеча стальной хватке, как я развернулся к барду.
— Эй, задержи дыхание.
— Чт… Кхе! — он не успел сказать и слова, а тем более понять, что должно было произойти, мой кулак ворвался в его солнечное сплетение как нож в масло. — А, кха!
Он скрючился, согнулся и схватился за грудь, но я знал, что надежно выбил ему дыхание прочь, боль и потеря воздуха в легких дали мне как минимум пару секунд, прежде чем бард придёт в себя. Не в первый раз так бил и не в последний. Дальнейшие действия моего противника были столь очевидны, что даже не пришлось угадывать. Стоило ему привести дыхание в норму и набрать полную грудь воздуха, как он попытался ударить в ответ с начавшимся выкриком. Чтобы снова схватиться за грудь осесть на пол.
Отвести неуклюжий, но яростный удар было несложно, нанести ещё один удар в то же место, целя максимально точно в прошлую точку удара так же не составило труда. На этот раз дыхание барда покинуло его на значительно больший срок, впрочем, и я не стал ждать, пока он придет в себя во второй раз.
Два удара ногой, закованный в твердую кожу носок сапог ударил ровно в желудок немного нагнувшегося вперед барда, от чего ему резко поплохело, и он со стоном полноценно согнулся, схватившись за живот. Сейчас он боролся с острой болью и прыгнувшей в пищевод желчью, поганое состояние, в таком драку уже не затеять. Тут бы самому ещё больше не огрести.
Второй удар последовал незамедлительно, вывернув ногу, а точнее стопу всё тем же носком сапога ударил во внешнюю часть бедра, поближе к кости, там, где слой мышц меньше всего. Не будь на мне дубовых сапог, и я бы никогда даже не попытался так бить, шанс навредить себе куда выше, чем навредить получающему удар. Но вот будучи в сапогах от кожаного доспеха за себя не боялся.
— Аргрх! — второй удар повалил и так ошеломленного болью норда на пол, он схватился за новое место повреждения, к боли в желудке прибавилась боль в ноге.
Встать быстро бард не смог бы, даже если бы захотел, а если бы встал, то получившая удар нога ещё несколько дней не давала бы ему нормально стоять из-за огромной гематомы. По себе знал. А последующий удар в живот всё той же ногой гарантировал стопроцентный результат.
— А теперь слушай сюда, певчая птичка, — схватив его сверху сзади за блондинистые волосы, будучи над ним я с размаху познакомил его лицо и деревяный пол, встреча прошла успешно, свежее маленькое пятнышко крови подтверждало. — Ещё один раз, хоть ещё одно слово вылетит из твоего поганого рта в сторону Карлотты Валентии и я приду к тебе вновь и не оставлю на твоём теле ни одного живого места, ни одной целой кости. Ты меня услышал? — и не получив мгновенного ответа, дернул за волосы вверх. — Услышал?!
— Д-да! Кха! — в страхе от возможной новой порции боли выкрикнул он мне, привлекая ко входу на кузню таврены ненужное внимание постояльцев.
— Знаешь, я тебе почему-то не верю, — глядя на разбитый нос, из которого текли два небольших потека крови и опухшую губу, подумывал, о возможности более глубокой профилактики.
— Нет! Стой! — он ухватился рукой за собственные волосы, чуть ниже, где держал я. — Я всё понял! Никогда и ничего больше не скажу Карлотте! Угггх!
— Хммм, — задумчиво пропел, — я слышал, как ты хвастался, что такой красавчик, как ты, легко оседлает такую строптивую лошадь, как Валентия. Так вот, Микаель, — ещё сильнее натянул его волосы, — не дай Девять ты меня обманываешь сейчас. Я вернусь и сожгу твоё лицо, пока оно не превратиться в кусок горело мяса, а после притащу твоё тело на ближайшую конюшню и отдам тебя самому буйному жеребцу, чтобы он наглядно продемонстрировал твоей заднице, как сношаются лошади. А в знак твоего понимания, мне нужно чтобы ты сейчас же поднялся, вышел в общий зал и нашел там отдыхающую Карлотту и в голос, чтобы все слышали, ты извинишься за каждое своё плохое слово в её адрес и попросил у неё за это прощения. Тебе объяснить, что я с тобой сделаю, если она тебя не простит, потому что ты был недостаточно искренним? — и видя испуг в его широко открытых глазах, удовлетворенно улыбнулся ему. — Вот и чудно.
Наблюдая как бард аккуратно подымается на ноги и уходит в зал таверны, во мне разгоралось чувство гордости за хорошо выполненную работу. Говорить с ним изначально даже не планировалось, успел наслышаться о его личности от Карлотты и парочке других зевак — наглый нарцисс. Такие не слушают добрых слов. К тому же, мне хотелось, чтобы Валентия насладилась зрелищем избитого барда после всех тех грязных слухов, что он распускал о ней и себе.
Всё это время за мной наблюдали две пары глаз: Хульда и Синмир. Меня удивило, что они так легко позволили избить Микаэля.
— Итак?
— Хорошие удары, — одобрительно кивнул вышибала, ему явно понравилось произошедшее представление. — Не только магией горазд кидаться, да?
— Я ему неоднократно говорила, что придет время расплачиваться за свой длинный язык и пустое бахвальство, — покачала головой женщина. — С тебя десять септимов за молчание и в следующий раз тебя ждет двойная цена на еду, всё же ты избил барда, что помогал зарабатывать мне деньги, пускай даже выступления в моей таверне нужны ему больше, чем мне.
Хорошо, признаю, их отношения к, по сути, избиению слишком уж прохладная, даже Синмир больше беспокоился о неиспользовании магии нежели предотвращению драки в принципе. Скайрим, место суровых людей и суровых нравов.
— Хорошо, — вынув деньги и тут же отдал их в руки женщине, после чего легко вышел из коридорчика ведущего к кухне обратно в зал.
И застал любопытную картину, как явно побитый блондин под смешки и насмешки от некоторых постояльцев и клиентов почти убегает прочь на второй этаж, обратно в свою комнату. А вот меня встретили кривыми ухмылками, одобряющими свистами и солидарными хмыками, не обошлось без свирепых и яростных взглядов от нескольких молоденьких пустоголовых дурочек, повёдшихся на смазливое личико и бескостный бесстыдный язык. Но не наплевать ли на них?
Подойдя до оставленного ранее столика, я под кривую ухмылку от данмерки и немного ошеломленным взглядом имперки сел обрано на свой стул.
— Думаю, вопрос с приставучим бардом решен? — не мог не ухмыльнуться от собственной гордыни.
— Да… Я… очень благодарна, — тут же зачастила жертва сексуальных домогательств. — Даже не думала, что будет… будет вот так, — она действительно находилась под впечатлением и от окровавленного лица Микаэля, и от его извинений и просьбы о прощении. — Словами не выразить как много ты для меня сделал. Спасибо тебе. У меня сейчас нет денег при себе…
— Никаких денег! — перебил её. — Я делал это не денег ради, — скривился от одной мысли просить золото с этой женщины в её положении. — Смотри, чтобы не было недопонимания, я поясню как было. Придя на рынок за овощами, наткнулся на очень красивую, но очень подавленную женщину, которая оказалась в центре не самых приятных сплетен, захотел узнать почему она столь резка с мужчинами пытающимися познакомится с ней, услышал её рассказ, захотел набить морду одному придурку, набил морду одному придурку и поднял настроение красивой женщине. Всё. Конец истории. Обе цели выполнены, я доволен.