— Зуб даю, часовые сидят под навесом в укрытие или же в центре лагеря, вон в той постройке, — Утгредр знающе усмехнулась, — ни один простой бандит не будет слушать приказы своего главаря в такой ливень, плевать они хотели на дозор сейчас, — логично пояснила она.
— В такой ливень всем наплевать на дозор, — согласилась наемница, — они больше беспокоятся о грязи вокруг и пустой бутылке выпивки в руке, — на меня посмотрели особенно выразительно. — И они в чем-то правы, каким идиотам в голову взбредет нападать на них в такую-то погодку, — хищная усмешка вылезла на её лицо, а глаза лихорадочно заблестели от предстоящей бойни.
— Трое таких нашлись, — хмыкнул и первым двинулся на лево, к ближайшему камню, за которым можно было спрятаться.
Спустя минут двадцать мы трое короткими перебежками преодолели почти полкилометра, обойдя лагерь Чистых рудников сверху. Сейчас три пары глаз внимательно выискивали любое движение внутри огороженной толстыми брёвнами территории. И должен признать, обе мои спутницы были частично правы. Снаружи было шесть человек и только двое стояли на пристройках возле частокола, вот только они больше считали минуты до возможности свалить из-под ливня, нежели выискивали кого-то в дали от своего пристанища. Оставшиеся четверо разбирали тушу недавно убитого мамонта под большим, наскоро собранным деревяным ангаром. Используя топоры и мечи для рубки костей и мяса мамонта, параллельно снимая с него грубую шкуру.
— Сперва нужно грохнуть дозорных, у них луки, — указал на очевидный факт. — Сможешь их застрелить с этой позиции, Дженнаса? — эльфийка была хорошим лучником, прошедшая три дня назад охота на великанов доказала это, пожалуй, в этом она не сильно уступает ещё одной данмерке, которая на моих глазах с сотни метров ложила стрелы в средний глаз тролля.
— Ливень мешает, — поморщилась данмерка, тем не менее лук достала из-за спины и потянулась к стреле в колчане.
— Я верю в тебя, — пожалуй в неё только и верю. Хмм, так вот каков на вкус чужой профессионализм? Нужно будет запомнить. — Утгред, ты со мной, готовь свой большой меч.
— Идем рубить тупых ублюдков? — она кивнула на четырех занятых разделкой мамонта нордов, от взглядов которых нас отделяла одна из деревяных стен.
— Именно. Начинаем, как только Дженнаса выстрелит.
Вот только лучница не принялась тут же занимать позицию для стрельбы, вместо этого мы спустились по склоны на территорию лагеря и максимально близко подкрались к нашим противникам, шум дождя помогал скрыть наши шаги в грязи. Так что мы успешно подкрались им за спины.
А дальше данмерка натянула лук и прицелилась в ближайшего дозорного. В это же время возле меня появился призрачный волк, нордка же отползла в сторону, занимая более удобную позицию для неожиданной атаки. Я же, увидев железный кинжал на одной из бочек рядом с собой, за которыми мы дружно прятались от взглядов других, ухватил его в руку. Испытаю свою удачу.
Когда мы все оказались на своих местах, черная стрела рассекла воздух, это было нашим сигналом к атаке.
Очередной раскат грома скрыл в себе звуки вонзающейся в незащищенную шею стальной стрелы с последующими секундами булькающего удушья незадачливого дозорного разбойника. Несколько секунд он пытался зажать рану на шее своими руками, сквозь которые лилась горячая алая жидкость, стремительно унося жизнь из его глаз. Первый браконьер умер никем не замеченным, бесславно убитый стрелой из-за спины.
Я же в паре с Утгерд обошел барак, где четыре норда были поглощены разделкой взрослого мамонта, три человека были раздеты до поясов, их руки и часть торса были измазаны в звериной крови, а в руках они крепко держали острые ножи, которыми отделяли мясо от костей, шкуру от мяса и всё это бережно складывали по своим местам рядом с собой. Лишь один оставшийся из четверки был одет в низкосортную клепаную кирасу, да имел кожаные сапоги на ногах, остальные довольствовались обычными тканевыми штанами и кожаными сандалиями.
Моей целью стал ближайший ко мне норд, увы, он не стоял ко мне спиной, лишь боком, и не видел меня только потому, что я краем глаза выглядывал из-за сбитой из досок наружной стены барака. Утгерд же напротив, не беспокоилась о том, какую цель ей рубить первой, и я мог понять почему так. Воин в качественном пластичном доспехе из стали да с мечом в руке, что обеспечивал большую дистанцию и силу поражения делали из неё монстра на поле боя, особенно против полуголых противников с ножами в руках. Чего ей бояться? Зубочисток в руках браконьеров? Так они даже не успеют подойти на дистанцию удара, как будут нарубленные кусками не хуже убитого ими же мамонта.
Сигналом к атаке для моей напарницы стал мой рывок, она запоздала лишь на время нужное отреагировать на мои действия, то есть на секунду, а может даже меньше. Даже с эффектом неожиданности на нашей стороне, нам не посчастливилось убить одного из них до того, как они нас заметят, мой выбранный целью норд повернулся ко мне, когда я был уже на полпути к нему. Но он не успел даже пикнуть, как ему в горло вцепился выбежавший с совсем другой стороны призрачный волк, уставившись на меня, он забыл смотреть по сторонам, за что поплатился.
— Аааааа…хррр! — начавшийся крик оборвался стоило челюстям волка сжать свою добычу сильнее, просто перекусив пастью человеческую шею.
— К оружи…гхра! — второй крик, что попытался проорать сосед убитого волком норда, был оборван моей молнией, попавшей в окровавленную грудь браконьера. Ужалив его тело порцией магии, я сбил его дыхание и даже опрокинул на пол, но тут больше заслуга лужи мамонтовой крови под его ногами, чем моей магии, он просто поскользнулся.
— Бей суку! — мой волк не прожил долго, удар в шею ножом от третьего норда отправил его обратно в обливион, после чего кинулся ко мне как раз в момент, когда я сбил с ног второго. От ножа, что я кинул в него, он уклонился, отшатнувшись в сторону, тем самым потеряв лишь шаг ко мне.
Мне хватило этого, я взял нож для двух целей: либо кому-то тихо всадить его в горло, либо кинуть в кого-то. И пускай сейчас мною была предпринята попытка реализации второго варианта и она оказалась провальной. Моя правая рука сразу после броска опустилась на пояс, где ухватилась за древко железной булавы. Это позволило выхватить и взмахнуть ею по не добежавшему к меня норду, отгоняя его от себя. Остановив атаку норда тут же перехватив инциативу в бою благодаря всё ещё пляшущему в левой руке заклинание искр, которым воспользовался, стоило получить возможность. Направив поток молний в ноги браконьера, оборвал его движение, укоренив его на одном месте шоковой болью. Мне нужно было только мгновение неподвижности врага и я его получил.
— Ха! — вытолкнув воздух из груди громким выкриком, замахнувшись булавой направляя её в голову норда. Но не туда, где голова находилась сейчас, а туда, где она будет, когда норд инстинктивно попытается отклонить её.
Люди — существа привычек и инстинктов. Что делает человек видя, как к нему летит что-то в лицо? Чаще всего пытается увернуться в лево или в право, зависит от доминирующей руки. А что, если кто-то бьет его кулаком в лицо? Нет, он не уклоняется, как в случае с камнем, он отшатывается назад, пытаясь выйти из зоны поражения своего противника.
Так попытался сделать пораженный молнией мужчина, его глаза видели летящую ему в лицо булаву, и он отклонил свою голову назад вместе со всем туловищем. Этот инстинкт стал его смертью, занесенная в замахе из-за плеча булава, движимая согнутой в локте рукой на манер рычага, врезалась своим навершием точно ему в лоб. Мои уши уловили этот мерзкий звук ломаемой кости, один из шипов на булаве пробил и вмял кость внутрь черепа. Столкнувшись с целью, булава передала свой смертельный импульс дальше, а сама откинулась от черепа норда назад, я воспользовался этим, чтобы быстрее завести булаву назад в положение замаха из-за спины, и тут же провести второй страшный удар по раненой голове всё ещё живого, но дезориентированного мужчину. На этот раз удар повалил его к моим ногам, а из разбитого черепа сочилась кровь и виднелся мозг.
И пока я был занят третьим нордом, на ноги из лужи крови поднялся второй, увы, для него было ошибкой смотреть только на меня своим яростным взглядом, Угтерд была уже позади него, диагональный удар разрубил полуголого человека надвое, от шеи до таза, и он двумя неровными половинками свалился на залитый кровью людей и огромного зверя пол, разбросав свои внутренности рядом с полуразделанным мамонтом.
В похожем положении оказался последний из браконьеров, носящий на себе хоть какую-то броню, силачка-нордка не пытаясь придумать ничего нового и экстравагантного без затей сделала с ним то, что умела лучше всего — перерубила в поясе. Её огромный меч обладал нужной для этого трюка остротой, весом и инерцией при взмахе, а сила её рук лишь облегчала это задание.
— Ты стал лучше, сопляк, — усмехнулась нордка закинув окровавленный меч себе на плечо.
— У меня хороший пример перед глазами, — я был согласен с ней, вот только тут не только её заслуга, завтра будет конец первой недели третьего месяца, Первого зерна. А это значит, что прошло больше трёх месяцев, как живу в Скайриме, было бы глупо не попытаться, хотя бы научится махать в стороны своим оружием, кое-как, но даже мелочь будет полезна.
— Возможно через пару лет из тебя получится хороший материал для Соратников, если, конечно, бросишь свои детские фокусы.
— У меня другие планы, хочу превратить эти детские фокусы в не детские фокусы.
— Как знаешь, — пожав плечами, она ушла в сторону единственного входа в логово браконьеров, что служило ещё местом добычи железной руды.