Они принадлежат всем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На травянистой равнине внутри этого самого большого в мире кратера расположен настоящий естественный зоопарк: здесь обитает около восьми тысяч крупных диких животных.

Несмотря на то что Нгоронгоро одно из живописнейших мест в Африке, в 1959 году его отделили от Серенгетского Национального парка для того, чтобы там наряду с дикими животными мог пастись и рогатый скот племени масаи. В Национальном же парке, подлежащем самой тщательной охране, всякий выпас скота строго запрещен. Наконец-то прекратятся всякие недоразумения с этими пастухами-масаи.

Кратер Нгоронгоро всегда славился тем, что каждый посетитель в любое время дня мог увидеть там носорогов. Это единственное место в Африке, где теперь еще можно свободно их встретить. Носороги Нгоронгоро, даже те, вес которых достигает восемнадцати центнеров, — весьма добродушные существа. К ним спокойно можно подъехать на расстояние нескольких метров. Тот, кто умеет подражать звукам, которые издают эти животные, может даже возбудить их любопытство к своей особе. В таких случаях носорог сейчас же поворачивает свои большие, похожие на воронки уши к машине и начинает обходить ее кругом, постепенно приближаясь. Дело в том, что они очень плохо видят и поэтому стараются подойти с подветренной стороны.

В лесу, рядом с озером, расположенным на дне кратера, два года тому назад нашли носорога, умерщвленного, по всей видимости, львами. Во всяком случае, на шее у него были обнаружены глубокие раны от львиных когтей: вероятно, львы переломили ему хребет. В последующие два дня целая стая львов бродила вокруг мертвого носорога, но ни один из них не дотронулся до него. Как правило, эти два вида животных никогда не причиняют друг другу никакого зла. Даже подлинный царь зверей — слон и тот иногда о уважением относится к носорогам. Когда слон и носорог встречаются на узкой тропинке в кустарнике, они обычно оба принимают угрожающую позу. Чаще всего после этого носорог все-таки уступает дорогу или поворачивает назад; однако иногда приходится видеть, как и слон уходит с дороги.

Носороги не лишены некоторого «чувства локтя». Вот что рассказал нам один лесничий. Однажды он заметил трех носорогов, не совсем обычным образом выходящих из леса кратера Нгоронгоро. Они тесно прижимались боками друг к другу. Когда носороги подошли ближе, он увидел, что это три самки, средняя из которых вот-вот должна родить. Две другие поддерживали ее. Когда носороги заметили, что за ними наблюдают, они остановились и стали настороженно озираться. Но одна из самок все же продолжала растирать головой и рогом бок роженицы. Тремя днями позже лесничий обнаружил, что за это время действительно появился на свет маленький носорог.

Как-то в этом же кратере шесть молодых львов развлекались тем, что дразнили носорога. Окружив его, они по очереди подбегали к нему сзади, подпрыгивали и отвешивали ему изрядный шлепок по заднему месту. Естественно, толстокожий был этим страшно возмущен, каждый раз круто поворачивался, но… никого не обнаруживал. Наконец носорог решил не замечать шлепков по своему заду. Вскоре и львы потеряли интерес к этой забаве и ушли. Этот случай далеко не единственный; львы часто используют носорогов для своего развлечения.

Мервин Кови, директор Национального парка в Кении, рассказал мне о подобном же случае с детенышами львицы, по кличке Лулу, которую он подкармливал и приучал к своему автомобилю. Однажды ранним утром в Найроби-парке он заметил двух ее детенышей, пристававших к носорогу. Львята по очереди подкрадывались сзади к ничего не подозревавшему животному, ударяли его лапой по ноге и убегали. Свой трюк они повторяли до тех пор, пока носорог вконец не разволновался и не начал визжать, как свинья. Лулу сидела поодаль и все время звала своих питомцев, но они ее не слушались. В конце концов носорог низко наклонил голову, задрал хвост и галопом пустился наутек. Только после этого львята, явно довольные, вернулись к матери.

На этот раз мне пришлось два дня подряд разыскивать в кратере моих толстокожих друзей, пока я наконец не встретил двух самок. Они неподвижно стояли среди голой, высохшей степи. По ним ползали буйволовые птицы, которые на своих цепких лапах висели у них даже под животом. Встревоженные птицы вспорхнули и, сердито крича, улетели прочь, чем, однако, нисколько не испугали колоссов. Спустя некоторое время эти красноклювые птицы одна за другой снова вернулись к носорогам.

С момента моего последнего посещения, то есть за год, здесь кое-что изменилось. После того как лесничему Национального парка моему другу Гордону Харвею пришлось выехать из своего утопающего в цветах домика на самом краю кратера, скотоводы-масаи стали нарушать обещание, которое их племя так торжественно давало правительственным чиновникам и африканским политическим деятелям. Все чаще в просторных долинах кратера и в его окрестностях стали находить мертвых носорогов или их черепа. Масаи делали вид, что они к этому не имеют никакого отношения.

Однако время от времени стали попадаться тяжело раненные носороги, которые тащились вниз по склону кратера. Между ребрами у них торчали копья масаи с кинжалообразными, гибкими железными наконечниками. Старейшины семей легко могли бы распознать, кому принадлежит то или иное копье, так как они все выглядят по-разному.

Но если наконец после долгих поисков и удается выявить злоумышленника — какого-нибудь молодого воина масаи, то он утверждает, что носорог с а м на него напал. «Я вынужден был защищать свою жизнь и поэтому убил кифару!»

Я готов заплатить тысячу марок всякому, кто возьмется бешено несущемуся навстречу носорогу сзади вонзить копье между ребер. Но британские судьи стараются не портить отношений с местным населением; в спорных случаях они всегда оправдывают обвиняемого, и, кроме того, они лучше разбираются в сводах законов, чем в повадках носорогов. Когда же все-таки какого-нибудь масаи осудят, то он сейчас же заявляет, что он бедный человек и у него совсем нет коров. Все стада, мол, принадлежат его дяде или брату» И кто же возьмется выяснить у масаи, язык которых едва ли поймет даже другой африканец, не то что европеец, запутанные имущественные отношения, касающиеся коров и быков?

Между прочим, масаи уже с давних времен придерживаются принципа, что клятвы и присяги имеют силу только в своем племени, по отношению же к другим африканцам, а тем более европейцам выполнение их не обязательно.

А между тем они отличные ребята, эти масаи, — стройные, рослые и мужественные. Лишь постепенно они начинают понимать, что в диких животных заключено подлинное богатство их страны.

Мы, европейцы, всегда испытывали некоторую слабость к этим воинственным скотоводам, которые ни в чем не пожелали нам подражать. Они не приняли европейской одежды, они не стреляют из ружей, их нельзя даже уговорить приобрести себе велосипеды или радио. Другие африканцы смеются над масаи, потому что те не желают надевать европейские штаны, ходят, обвернувшись во что-то вроде длинной римской тоги.

Масаи принадлежат в Африке огромные территории, на которых они выпасают непомерно большие стада. В то же время они не продают ни мяса, ни молочных продуктов, потому что им не нужны деньги. Потребности их крайне ограниченны: заготовки для ковки копий, несколько метров красновато-коричневой материи для накидок да немножко муки из маниока.

Как только у них заводятся лишние деньги, они их тратят лишь на покупку… тех же коров[16].

«Прямо беда с этими парнями, — сказал мне один из африканских политических деятелей. — Если бы их удалось уговорить покупать автомобили или холодильники или хотя бы штаны и ботинки, то тогда они, может быть, продавали бы в год хоть пять процентов своего скота. А так что?»

Крестьяне с окружающих владения масаи земель не любят их. Дело в том, что молодые воины масаи, которым запрещено работать, прежде, до прихода европейцев, без конца совершали набеги на соседей, уводя их скот и жен. Они делают это еще и сейчас — по меньшей мере, уводят скот. Это каждый раз вызывает большие волнения. Иногда приходится вмешиваться даже полицейским самолетам.

На землях масаи обитает большая часть диких животных. Они их редко трогают, так как едят лишь говядину и другого мяса не признают. Именно эти дикие животные, а не тощие коровы масаи, привлекая туристов, смогут обеспечить новому государству Танганьике много валюты.

Европейцы с удовольствием будут любоваться не только кафрскими буйволами и антилопами гну, но и гордыми, стройными воинами масаи с их красными косичками, щитами и мечами. Ведь скоро во всей Африке можно будет встретить лишь европейцев, только с черными лицами.

И надо же, чтобы именно сейчас юноши масаи начали метать копья в наших добродушных носорогов — вероятно, просто лишь для того, чтобы прослыть героями у своих невест. Я не могу осуждать их за это, потому что в конце концов и наши европейские охотники за крупной дичью десятки лет тому назад убивали слонов и львов из тех же побуждений.

Но плохо то, что если в какой-то местности истребить носорогов, то реакклиматизировать их там почти невозможно.

Гну, зебры, слоны совершают дальние миграции и спустя некоторое время вновь могут заселить бывшие места своего обитания. Носороги же домоседы. Ничто не манит их вдаль. Правда, в 1959 году в Кагера-парк удалось переселить пятерых молодых носорогов, но сделать это было далеко не просто и не дешево. Искусный ловец животных, господин де Бер, потратил тогда почти четыре недели на то, чтобы их загнать и изловить. Это требует много бензина, машина от такой погони быстро изнашивается, да еще помощникам нужно платить вознаграждение.

Молодой носорог, которого доставляют в европейский зоопарк, обходится примерно в пятнадцать тысяч марок. Несомненно, дешевле оставлять их жить там, где они живут, так как неизвестно, сможет ли потом кто-нибудь изыскать средства на то, чтобы перевезти их обратно в Африку, когда они там уже будут окончательно истреблены.

И неужели же туристы, которых нам о таким трудом удалось направить в Восточную Африку, не найдут там ни одного носорога? Мы не собираемся заключать с африканцами какие-либо политические или денежные сделки, мы им честно хотим помочь, поэтому я и хочу предотвратить это несчастье. Для этого-то мы и приехали о Аланом к кратеру Нгоронгоро.

Мы выкупались после обеда в естественном бассейне, образованном прозрачным, как слеза, родником, бьющим на дне кратера.

Несколько молодых масаи пригнали сюда свой скот на водопой. Они уселись в тени трех вековых деревьев и стали нас разглядывать. Им хочется знать, что мы, собственно, здесь делаем. Постепенно мы разговорились. Почему они убивают носорогов? Сначала мы выслушиваем уже известные старые сказки о носорогах, врывающихся в середину пасущегося стада и пронзающих своим рогом коров, а порой нападающих даже на хижины самих масаи. Но под конец масаи вместе с нами посмеялись над этими выдумками.

В действительности за последнее время произошел один-единственный несчастный случай по вине носорога. Это случилось вне кратера, вблизи знаменитого Олдовайского ущелья, где недавно была сделана находка древнейшего человека, потрясшая весь мир. (Между прочим, и это знаменитое место в 1959 году было отрезано от Серенгетского Национального парка.) Так вот там носорог напал на старика масаи, шедшего с двумя детьми. Детей старик успел посадить на дерево, но сам получил тяжелые ранения. Как выяснилось позже, этого носорога незадолго перед тем ранил молодой масаи. Этим и объяснялась его необычная агрессивность.

После трехчасовой беседы с молодыми масаи нам наконец удалось выяснить, что какой-то торговец из близлежащего города Аруша скупает рога убитых носорогов. Этот человек занимается куплей-продажей из-под полы. Это доходное предприятие, так как один фунт рога оценивается примерно в двести шиллингов, или, иначе, в сто двадцать марок. Ценность рога лишь воображаемая! В восточноазиатских аптеках, где до сих пор еще продают в качестве снадобий зубы дракона и другие средневековые «целебные» средства, из рогов носорогов изготовляют порошки. Обладатели гаремов и другие мужчины, желающие укрепить свою потенцию, принимают эти порошки и твердо верят в их действие. Кроме того, в бокале, вырезанном из рога носорога, всякое отравленное питье будто бы должно вспениваться и таким образом предупреждать об опасности.

[16] Автор умалчивает о том, что у народов масаи колонизаторы отняли лучшие земли. Во время владычества в Восточной Африке немцев, а затем англичан колонизаторы мало заботились о культуре народа; во всей Восточной Африке, по официальным данным, училось в школах меньше десяти процентов детей.