Паника, которая пропитывает мою кожу, только ухудшит ситуацию, но я не могу остановить ее. Я чувствую, как пот выступает на лбу, а дыхание становится таким прерывистым, что невозможно скрыть, в каком вихре я нахожусь. Умения может случится потеря сознания.
Раздается жужжащий звук, который нарушает мою концентрацию.
Я быстро моргаю, пытаясь избавиться от блеск в глазах, но, хотя я вижу только сумку, лежащую у моих ног, я сразу же узнаю ее как свою собственную.
Это жужжит мой мобильный телефон.
Я роюсь в нем трясущимися руками, пока не нахожу, в телефоне сообщение от Атласа, и хотя в моем желудке все еще бурлит от ярости и беспокойства, уголки моих губ приподнимаются при виде маленькой голубой точки рядом с его именем.
Как он всегда знает, когда мне нужно что-то, что спасет меня от срыва?
Я знаю, что Дрейвены чертовски богаты, но что остальные Связные делают с деньгами? Я еще на одном дерьмовом уроке экономики, и подумываю бросить учебу и наживаться на них. Скажи мне, что кто-то из них приличный и обеспеченный, мне нужно понять, с кем из них подружиться.
Я фыркаю на него, в основном потому, что благодаря нашей постоянной переписке я знаю, что он шутит и никогда бы ничего не принял ни от одного из них, и отправляю ответное сообщение.
Я скорее воткну булавку себе в глаз, чем приму что-либо от любого из них, но если ты не против продать им свою задницу за легкую жизнь, то кто я такая, чтобы судить? Кто знает, может, ты и вправду найдешь с ними общий язык.
Я все еще ухмыляюсь, глядя на свой телефон, на котором высвечиваются три точки, как только он начинает печатать свой ответ, когда пассажирская дверь открывается, и Норт скользит ко мне на заднее сиденье. Мое зрение пришло в норму, так что думаю, мой дар снова под контролем, но это не имеет значения, потому что Норт не смотрит на меня, он даже не взглянул на меня ни на секунду.
Я должна почувствовать облегчение, но, честно говоря, меня просто бесит, как быстро он может отмахнуться от меня, просто отгородиться, как будто я для него ничто, в то время как внутри меня все еще идёт борьба со всем этим дерьмом, которое он вывалил на меня. Я хмыкаю под нос, звуча в точности как капризный ребенок, которым он меня считает, но он игнорирует меня, погружаясь в свой телефон.
В эту игру могут играть двое.
Я общаюсь с Атласом, больше флиртуя, чем что-либо еще, и полностью сосредотачиваюсь на своем экране. Сначала я делаю это только для того, чтобы подшутить над Нортом, но Атлас слишком хорош в качестве отвлекающего маневра, и когда я говорю ему, что подшучиваю над другими Связными, потому что они ведут себя как засранцы, он более чем счастлив занять меня.
Я не уверена, что он когда-нибудь сможет забыть о том, что они засунули мне под кожу маячок.
Когда машина, наконец, останавливается и двигатель глохнет, я поднимаю взгляд и с ужасом смотрю на свое окружение, потому что мы точно не в общежитии. Черт, мы даже больше не в кампусе! Дом, перед которым мы остановились, вовсе не дом, а чертов особняк, и стоит только оглянуться вокруг, чтобы понять, что мы находимся в закрытом поселке мега-особняков.
Норт привез меня в свой дом.
Я оглядываюсь и вижу, что он смотрит на меня в ответ, его глаза похожи на холодную пустоту, а презрение, которое он испытывает ко мне, сочится прямо в меня.
Да пошел он. Я скрещиваю руки и откидываюсь на спинку кресла. — Я не выйду из этой машины.
Водитель тут же встает с переднего сиденья и подходит ко мне, чтобы открыть дверь, как будто надеется, что я уступлю его боссу только из-за одного этого маленького акта внимания.
Шутка, мне плевать.
— Я не знаю, почему тебе нравится, когда тебе угрожают, Фоллоуз, но будь уверена, я сделаю все, что потребуется, чтобы вытащить тебя из этой машины. Мы здесь, чтобы поужинать с остальными твоими Связными, убери телефон и двигайся.
Я выхожу из машины, но только потому, что не могу спорить с Нортом, когда он выходит, если только не последую за ним. Водитель закрывает за мной дверь и запирает ее, как будто боится, что я в любой момент попытаюсь забраться обратно, если испугаюсь.
Раздражение ползет по моему позвоночнику, но прежде чем у меня появляется шанс сорваться и наброситься на них обоих, Норт отстраняет его вежливым кивком головы и говорит: — Я уверен, что ты сможешь поесть здесь сегодня, если очень постараешься, не будучи при этом полной грубиянкой, Фоллоуз. Никакого членовредительства не требуется.
Он поворачивается и идет по дорожке, ведущей к входной двери, не оглядываясь на меня, пока мой мозг суетится над его словами. Членовредительства? Что, черт возьми, он имеет в виду?
И тут меня осеняет.
«Я скорее воткну булавку себе в глаз, чем приму что-либо от любого из них». Именно это я только что написала Атласу, а Норт был недостаточно близко, чтобы прочитать сообщение через мое плечо. Ублюдок.
Горячий румянец заливает мои щеки и спускается по всему телу. — Ты, гребаный мудак! Ты прослушиваешь мой телефон?
Он поправляет галстук и шагает в сторону дома, его длинный шаг означает, что мне придется бежать трусцой, чтобы догнать его, но я не позволю ему просто так уйти от меня. — Это грубое вторжение в частную жизнь...
— Нет, это последствия твоих действий. Это мой телефон. Я предоставил тебе доступ к нему, чтобы иметь возможность связаться с тобой, а не для того, чтобы ты ныла Бэссинджеру о привилегиях, которые я тебе уже предоставил. Ты ходишь в колледж благодаря мне. У тебя есть кровать, чтобы спать, еда, чтобы есть, доступ к твоим Связным и телефону благодаря мне. А что я получаю взамен? Соплячку в качестве Связной, которая сидит и жалуется на людей, которых предала.
Норт открывает входную дверь, прижимая палец к сканеру, потому что, конечно же, он живет в помпезном, авангардном доме в эксклюзивном закрытом поселке. Затем он входит, не взглянув в мою сторону, чтобы убедиться, что я следую за ним.