— И как тебе Скайрим с высоты драконьего полёта?
— Мне не описать это словами, тебе нужно увидеть это самой, насколько же это красиво и впечатлительно.
— А я уже видела Скайрим с высоты, поэтому хотела спросить твои впечатления.
— Постой, и как же ты это видела?
— Я же Вампир-лорд, помнишь?
— А-а, точно, у тебя же такие мощные крылья, когда ты принимаешь свой боевой облик вампира-нетопыря, да-да. — улыбчиво понял мужчина.
— А ты думал, как я так быстро до форта Стражи Рассвета добралась? — ехидно улыбнулась она.
— Ха-х, теперь-то дошло.
— Так что насчет Совнгарда?
— Ах да, ушли немного в сторону. Рассказываю. В Совнгарде, где зализывал свои раны Алдуин, пожирая души павших достойной смертью людей, я впервые познакомился с Тсуном, с которым и скрестил клинки, дабы пройти по мосту в Зал доблести. Я доказал ему, что я достоин и тот пропустил меня к мосту. Внутри огромного каменного зала, где потолки были метров двести в высоту, а по середине помещения были огромные вертелы с жарившимися там быками, вокруг которых стояли длинные украшенные столы, ломившиеся от всяческих яств и напитков, на возвышении находился трон самого Шора – или Лорхана, того самого Мёртвого Бога, который был наказан другими аэдра за создание Нирна.
В Зале доблести находилось множество героев прошлого, таких как: Исграмор, Юрген Призыватель Ветра, Олаф Одноглазый, Кодлак Белая Грива, который всё-таки попал в Совнгард, и многие другие. Ко мне подошел сам Исграмор и сообщил мне, что меня ждёт отряд: Феллдир Старый, Хакон Одноглазый и его сестра Гормлейт Золотая Рукоять – это те три воина-норда, что изгнали Алдуина с помощью Древнего Свитка еще в древней Первой Эре. Я, вместе с этой тройкой, вышел из Зала, и мы вместе, сражаясь плечом к плечу, убили Алдуина, а после Тсун отправил меня обратно в мир живых с помощью неизвестного мне Ту`ума.
— А во второй раз ты смог пройти по мосту?
— Нет. Вот я не до рассказал тебе. Я подошел к Тсуну, и он радостно поприветствовал меня вновь, а после у нас завязался разговор, входе которого он сообщил мне, что моё время ещё не пришло и что мой дух терзает душевная боль, от чего мне было трудно вернуть обратно моё сознание в собственное тело. Он помог мне прояснить кое-что и разобраться в себе, а после благословил меня, дав мне ещё один шанс найти своё счастье, тем самым заставив моё сердце биться вновь и, как я говорил ранее, вновь отправил меня в Нирн.
— Теперь мне стало понятно, почему у тебя вдруг начался такой бешенный сердечный ритм.
— В тот момент я почувствовал прилив любовной силы и желания жить.
— Я как вспомню те дни, меня аж в страх бросает. — сказала она, немного вздрогнув.
— Всё позади, я с тобой. — приобняв её за талию правой рукой.
— Это была целая вечность страданий и слёз. — от резко нахлынувших на неё болезненных воспоминаний, на её глазах начали накапливаться слезинки.
— Эй, ну что ты?…Всё уже позади и такого больше не повториться. — успокаивал её своим мягким голосом.
Она остановилась и крепко обняла его, вытирая накопившиеся капельки слёз.
— Ну всё-всё… — обняв её в ответ и нежно хлопая по её спине, приговаривал Довакин — Всё будет хорошо.
Постояв так минуты три в крепких и одновременно чувственных объятиях, Серана, успокоившись и шмыгнув носом, спросила:
— Обещаешь?
— Да, обещаю.
Расцепив свои объятия, девушка вытерла своей аккуратной ладошкой мокрые дорожки с щёк, вздохнула и сказала:
— Ладно, пошли дальше.
Юркая и игривая тропинка, пролегавшая через сплошную берёзовую рощу, наконец вывела путешественников на главную дорогу, где расположился огромный форт Гринвол, находившийся под контролем имперских войск и перекрывавший свободное передвижение по одной из раздвоенных магистралей, ведущих от северных ворот Рифтена прямиком до Виндхельма.
— О, вот и форт Гринвол. — заметив огромное сооружение сквозь резко поредевшие берёзки, сказал Довакин — пройдём через него, а там и до Рифтена рукой подать.
Путь проходил насквозь каменной цитадели, поэтому им ничего не оставалось, как последовать дороге. Подходя к первой каменной арке, к ним подошел караульный солдат:
— Стойте, — останавливая и разглядывая Дову — …это не ты ли Довакин?