— А почему ты спрашиваешь?
— А вот пока мы тут слоняемся, я вспомнил эту книгу, которую читал еще два месяца назад, когда мы были проездом в Коллегии Винтерхолда. Я тогда купил эту книгу у Урага гро-Шуба.
— Теперь я поняла, что ты там читал с таким азартом. Библиотека в Коллегии просто великолепная. У меня и в замке было много хороших и различных книг, которые я все перечитала по несколько раз, но в Арканеуме собраны такие редкие экземпляры, что каждый книжный червь, как я, обязан посетить это место хотя бы раз…Слушай, а как ты поступил в Коллегию? Ведь ты мне не рассказывал. Хотя, как оказалось, ты мне вообще ничего не рассказывал о своих прошлых похождениях.
— Прости, просто…всё…сложно было. Я замкнулся в себе не без причины. — сказал он, вспомнив те переживания и эмоции, когда Серана отказала ему в его предложении быть вместе, от чего немного потускнел.
Серана поняла, что произошло и о чём он ведёт речь, и сразу выговорила, чтобы не дать ему раскиснуть, да и самой тоже:
— Это ты меня прости, что я была так груба с тобой. Мы начали обсуждать эту тему довольно рано, когда я не была готова. Мои мысли были о другом, ну…ты знаешь.
Спустя паузу, Довакин спросил её внезапным для неё вопросом:
— А сейчас ты готова?
Серана растерялась от столь неожиданного вопроса заставшую её врасплох:
— Ох…Довакин… — сделала она паузу, тщательно выбирая будущие слова, чтобы не дай Талос задеть его вновь и дать окончательно угаснуть к ней. Тот замер, в ожидании худшего. Вздохнув, она продолжила — …давай пока что…отложим этот вопрос, потому что я сама для себя не ответила на него. — её губы слегка затряслись, она начала сильно переживать и с чутким трепетом ожидала его реакции.
Внутри него появилось обвалившееся ощущение, что всё провалилось в бездну отчаяния и безнадёги. Сердце кольнуло острой и быстрой болью. Тягостно вздохнув, он выдавил из себя, безуспешно пытаясь скрыть своё терзающее негодование и расстройство:
— Хорошо.
Серана очень виновато опустила глаза вниз, ощутив на себе Вселенскую вину, пытаясь противостоять сметающему, жестокому и душераздирающему урагану мыслей в её голове. Вдруг она набросилась на Довакина, крепко заключив его в свои объятия, вплотную уткнула своё лицо к его теплой и пульсирующей тяжёлым ритмом шее и прошептала с резко нахлынувшими горькими слезами из-за ненависти к себе же за её такую столь чрезмерную неуверенность и эгоистичность, почти крича с характерным хрипом:
— Прости меня!…Прости…я очень боюсь…я просто…не могу поверить, что это не мой сон или…галлюцинация, которая вот-вот хитро сбежит от меня в пустоту комнаты…в угол комнаты…такой тёмный, пустой, безжизненный… — крепче сжимая его в своих объятиях, прикасаясь, почти впиваясь, в его шею с затылочной стороны своими холодными и изящными пальцами.
— Она стала слишком чувственной к словам, которые хоть как-то относят её к тем очень болезненным воспоминаниям. Я её понимаю. Это свежая и глубокая рана, которая заживёт не скоро…Но ничего, мы справимся… — пронеслась мысль в голове Довакина. Тяжело вздохнув с грузом на сердце, он почувствовал, что струйки её обильных слёз катятся по его шее, стекая под воротник чешуйчатой брони и спускаясь далее вниз.
— Мне страшно…Я не хочу, чтобы ты ушёл от меня, вновь покинув…растворившись…улетучившись… — поток превратился в водопад, рвущийся с её век быстрым падением вниз — Я люблю тебя, как никого больше в этом мире, но я не могу поверить, что сам Драконорождённый опять выбрал меня, не смотря на то, что я тебе тогда наговорила…меня – какую-то странную принцессу, выросшую в замке среди родителей, но в несчастливом одиночестве, лишенную заботы, внимания…с внутренними конфликтами и комплексами…замкнутую…эгоистичную…неуверенную… — от осознания сказанных слов, слёзная истерика захлестнула её. Она начала реветь навзрыд, не отдавая себе отчёта о происходящем.
Это всегда очень болезненно, вскрывать свои самые потаённые обиды, потери, потрясения и глубокие переживания, но это полезно для выздоровления духа и, как следствие, для выздоровления тела.
Он лишь внимательно выслушивал её, поглаживая по голове, медленно расчёсывая локоны её чёрных волосы, и, изредка, мягко похлопывал её по спине.
— Когда посмотрела на тебя…на тебя, неподвижно лежащего на каменной койке, мне казалось, что ты больше не вернёшься ко мне, что больше не встанешь, что не откроешь свои глаза и не взглянешь на меня, то я хотела умереть вместе с тобой, потому что больше никому не нужна…даже собственной своей матери…
— Ну всё-всё, спокойно…тш-ш-ш-ш-шь…Я тут, я живой…Никуда я от тебя не денусь, потому что любил, люблю и буду любить. — нежным и бархатистым голосом, он начал успокаивать её, пока она не докатилась до истерического бреда — Я так тебе и не рассказал про Коллегию. — вдруг начал он, дабы своей монотонной и постоянной речью окончательно вывести из слёзной истерики свою подругу — Вскоре, после падения Алдуина, я задумался о своём магическом потенциале, который хочу развить. И вот, вновь прибыв в Винтерхолд с минимальными знаниями о магии, я первым делом направился к мосту, что ведёт в Коллегию. Так как я уже был принят ранее, во время поиска Древнего свитка, дабы узнать Крик Драконобой, то первым делом я познакомился с Мирабеллой Эрвин, которая провела мне экскурсию по Коллегии и пригласила на мой первый урок, который уже начал старый мастер-волшебник школы Изменения – Толфдир. Показав мне защитное заклинание, я вместе с Толфдиром продемонстрировали его действие для остальных учеников. После я познакомился и с ними. Среди них была данмерка – Брелина Марион, которая после занятия попросила меня помочь с её пробными магическими заклинаниями. Конечно, я как добрый самаритянин, согласился ей помочь. Она прочитала какое-то заклинание, и я сразу начал видеть всё сквозь зелёную пелену, при этом она сказала, что эффект не такой, как она ожидала и что он пройдет через минут десять. Я подождал это время и, слава Талосу, зелёная пелена действительно спала. Брелина вновь меня попросила быть объектом, так сказать…для практики новых магических экспериментов. И что ты думаешь произошло? “…Я уверена, что на этот раз всё получится.” — смешно спародировав слова данмерки — Она превратила меня сперва в быка, затем в коня, а потом в собаку! Но на последний раз всё-таки вернула мой человеческий облик. Спасибо ей на этом…
От Сераны послышался прорывающийся смех, сквозь слёзы.
— Вот-вот. — Довакин подметил смешочек подруги — После, Толфдир созвал всех учеников в Саартал – древнее и первое поселение нордов, и там, я вместе с мастером-волшебником, обнаружили Око Магнуса – очень мощный магический артефакт, похожий на огромную железную сферу метров три в радиусе, покрытую рунами с зеленоватым свечением. После, монах-псиджик отправил меня искать Авгура Данлейнского под Коллегией. Оказалось, что это вовсе не человек, а некая сияющая субстанция, которая направила меня в двемерский подземный город Мзулфт за сведениями о местонахождении Посоха Магнуса. Когда я вернулся в Коллегию, то талморец Анкано, что был, мол, советником архимага, что-то сделал с Оком и теперь его было не остановить без посоха…все проблемы из-за эльфов. — тихо добавил он — Я мигом отправился в Лабиринтиан за посохом, убил там драконьего жреца, которого звали Морокеи, забрал с него маску и посох и вернулся в Коллегию. По моему прибытию, я узнал от мастера-волшебника, что Мирабелла мертва, а само защитное поле Ока расширилось и заставило всех выбежать на мост. С помощью посоха мы пробились за барьер, и я убил Анкано, но признаю, это было трудно. В итоге, псиджики забрали Око к себе и сами испарились.
И вот, Толфдир назначил меня архимагом, скорее из-за заслуг перед Коллегией, нежели из-за владения различными школами магии. Чтоб не расстраивать окружающих, что архимаг не знает заклинаний, я стал усердно учится у преподавателей, и постигать новые границы в магии. И так, я полноправно стал архимагом в изначальном смысле этого слова. По правде сказать, я не очень хорошо знаю школу Разрушения, ибо, всё-таки, предпочитаю щит и меч, но учитывая, что у меня в команде Вампир-лорд-маг, меня это вообще не напрягает, так что мы с тобой со всех сторон идеальная пара. — Довакин закончил свой монолог и посмотрел на свою подругу, трепетно спросив её — Как ты себя чувствуешь?
— Уже полегче… — шмыгнув носом, тихо ответила она.
— Хорошо. — мягко и глубоко выдохнул Довакин, разделяя участь того, кого он любит.
— Спасибо тебе…Я очень рада, что ты со мной…во всех смыслах… — нервозно вздохнув.
— И я тоже.
Они стояли в объятиях около минут тридцати, пока Серана успокаивалась. Довакин, время от времени создавал Свет свечи, чтобы хотя б видеть свою подругу. Её влажные всхлипы и томное, тяжелое дыхание через рот, потихоньку стали меняться на умеренное и ровное дыхание, изредка пробивающееся на нервозный, глубокий и быстрый вздох. Он чувствовал, что её ледяные пальцы, впивавшиеся ему в затылок, начали потихоньку расслабляться.
— Всё, успокоилась?
Ещё раз глубоко вздохнув, она ответила: