И, наконец, наступил канун того дня, когда, по Катиным подсчётам, тётя с Тимочкой должны приехать. Они приедут завтра! Вот только утром или вечером?
Как нарочно, дядя допоздна задержался на работе. Катя хотела лечь пораньше, чтобы скорее наступило завтра. Но, конечно, она дождалась дядю.
Заслышав его шаги, она выскочила в переднюю и сразу спросила:
— Утром, днём или вечером?
— Что такое? — Дядя нагнулся и поцеловал Катю в щёку. — Ты почему ещё не спишь?
Катя засмеялась.
— Да как же ты не понимаешь? Ведь завтра приезжают тётя Аня с Тимочкой. Вот я и спрашиваю: утром, днём или вечером они приедут?
У дяди стало неуверенное и жалостное лицо.
— Ах, да, Катенька, — сказал он неестественно-весёлым тоном, — я тебе забыл сказать, вернее, возвращаться не хотелось… утром пришла открытка; я уходил на работу — из ящика вынул. Тётя Аня немножко задерживается. Опять стало хуже её тёте, твоей…
— Двоюродной бабушке, — враждебно закончила Катя. — Ну и что же?
— Как что же? Вот и задерживается тётя Аня.
— Как это «задерживается»? — упавшим голосом спросила Катя. — Они… приедут завтра?
— Завтра — нет, не приедут. Но ты не огорчайся, Катюша! Ещё несколько деньков и…
Катя молча повернулась и вышла из передней. Так же молча она разделась и легла в постель.
НЕ УЗНАЮ́ ТЕБЯ, БОЛОТИНА!
В первом классе случилось неслыханное событие. Первая ученица, отличница Катя Болотина подралась с отъявленным лентяем и озорником — Витей Гусевым. Невозможно! Однако так оно и было.
На перемене, сразу после звонка, Катя Болотина хотела войти в класс. А в дверях торчал Гусев. Конечно, Болотина могла бы его обойти — места хватило бы. Но этого она не сделала. Она сказала: «Посторонись!» — и сказала очень резко, что было совсем не похоже на кроткую и вежливую Катю.
— Можешь идти, я тебе не помеха, — сказал Гусев.
И вдруг Болотина изо всех сил толкнула его двумя руками. Гусев опешил от неожиданности. Но через секунду опомнился, живо схватил Катю за косы и дёрнул. Катя вскрикнула и невольно присела. Однако тут же подскочила, как на пружине, и со сжатыми кулаками кинулась на Гусева.
Драка прекратилась немедленно. Учительница отстранила друг от друга драчунов.
— Болотина, что с тобой? Не узнаю́ тебя, Болотина! — говорила она с изумлением. Гусева она ни о чём не спрашивала. Драка для Гусева — дело обычное, так о чём тут спрашивать?
Катя молчала. Наконец вымолвила равнодушно:
— А зачем он встал у меня на дороге?
Никакого раскаяния не было заметно на её раскрасневшемся лице. Села на место она совсем растрёпанная, но и не подумала пригладить волосы. А ведь всегда она была очень аккуратная.
«Такая была чудесная девочка! А теперь словно подменили её», — недоумевала учительница.
В этот день то же самое не только подумал, но и сказал вслух Катин дядя.
Дядю одолел ревматизм. Придя из института, он лёг на диван, закутал потеплее ноги. Полежав немного, попросил:
— Катюша, подай мне, пожалуйста, микстуру. Ту, что в небольшой бутылочке.
Катя сидела за столом над раскрытой книжкой. Она посмотрела на дядю и не двинулась с места.
— Микстура там где-то должна быть, — сказал дядя. — Дай мне её, пожалуйста.