— Катя! Катя! — растерянно сказал дядя. — Что ты только говоришь?
— Ты же слышишь! — крикнула Катя. — Тётя Аня увезла чужого ребёнка неизвестно куда! Это такое, такое… злодейство!
Добрая, немножко виноватая улыбка расползлась по полному лицу дяди. Потом он обиженно нахмурился.
— «Чужого»! Скажешь тоже! Нам-то Тимочка чужой? Опомнись! И почему это неизвестно куда? Да просто за Лугу. Это и недалеко совсем.
— Сколько километров? — спросила Катя. Брови у неё были сурово сдвинуты, и худенькое большеглазое лицо сердитое-пресердитое.
Дядя взглянул на неё и вздохнул.
— Километров сто двадцать, должно быть, да там ещё до Дубков…
— Сто двадцать километров! — воскликнула Катя с возмущением.
— Катюша, я тебя не узнаю. Ты же у нас такая разумная. — Дядя грузно опустился на стул. — Пойми, девочка, тётя взяла Тимошеньку с собой, потому что беспокоится о нём, любит его. Вот ты сказала: «мой Тимочка». Конечно, он твой. Но и наш тоже. «Наш» Тимочка, — понимаешь? Тётя боялась его оставить с Фросей. Да не сверкай так на меня глазищами! И ведь Фрося через день уходит на занятия в вечернюю школу…
— Всем известно, что Фрося уходит в вечернюю школу… — безжалостным тоном сказала Катя. — Так что же? А я, что ли, не могла бы смотреть за Тимочкой не только что через день, а каждый, каждый вечер? Я-то, я-то! Разве меня нет на свете?
— Ты, конечно, есть на свете, Катюша, — нежно и почему-то грустно сказал дядя. — И ты многое умеешь. Но ты ещё маленькая.
— Маленькая! — насмешливо повторила Катя. — Нашёл малютку!
— Да ведь они через неделю будут дома. Ты и соскучиться по-настоящему не успеешь.
«Не успеешь!» Да Катя соскучилась по Тимочке ещё в школе. И она так хотела с ним в нарцисс поиграть!
— Скоро кончатся у вас занятия в школе, — продолжал дядя. — Настанет лето. Мы снимем дачу, ты будешь целые дни гулять с Тимошенькой.
— Сегодняшний день считать? — вдруг спросила Катя.
Она уже утихомирилась. Сидела, покорно сложив на коленях руки, и, казалось, внимательно слушала дядю.
— Что такое? — прерванный на полуслове, удивился дядя.
— Ты сказал, они приедут через неделю. В неделе семь дней. Сегодняшний день надо считать?
— А-а, вот ты о чём! Гм! Нет, сегодняшний день пожалуй, считать не стоит.
Он поглядел в насторожённое лицо Кати и заморгал, как будто что-то попало ему в глаз.
Вдруг ему вспомнилось, как привезли они в свой дом детей. Катя, испуганная, заплаканная, жалась поближе к маленькому брату, которого тётя держала на коленях, то и дело брала Тиму за ручку. Но когда стала объяснять тёте, чем и как надо Тимошу кормить, как его купать и укладывать спать, то говорила она очень серьёзно и деловито.
УЖАСНАЯ НОВОСТЬ
Под Тиминой кроваткой сиротливо валялась целлулоидная утка с проломанным боком. Вечером Катя её заметила и поспешно подняла.
— И утю забыли — ой! — сказала она с упрёком. — Вот какая тётя!
— Ну, и что такого, что утю не взяли? — отозвалась домработница Фрося.
— А такое, что Тимочка её очень любит! — Катя спрятала уточку к себе под подушку.
Теперь каждый вечер, перед тем как заснуть, она тайком гладила целлулоидную утиную головку.
В школе ещё ничего: там ребята и на уроках интересно. А дома Кате так скучно и тоскливо без Тимочки — просто сил нет!
Катя усердно считала дни: дядя же сказал, что они приедут через неделю.