В холмистом северном Кентукки, на строго охраняемой военной базе, правительство США хранит свои самые большие запасы золота. Хранилище слитков в Форте Нокс содержит примерно 4600 тонн чистого золота с рыночной ценой около 58 млрд. долларов. Эти запасы вместе с 1781 тонной в Вест Пойнте, 1368 тоннами в Денвере и чуть меньше 1000 тонн в других частях Федеральных резервов, составляют в целом около 8000 тонн золота с рыночной стоимостью приблизительно 104 млрд. долларов.
В отличие от монетных дворов, которые чеканят монеты, и Управления гравирования, которое печатает бумажные деньги, хранители золотых запасов в Форте Нокс не принимают посетителей. Туристов не пускают даже на территорию военной базы, не говоря уже об охраняемом складе, управляемом Казначейством и расположенном в центре базы. Из-за такого обеспечения безопасности само название Форт Нокс стало синонимом богатства и надежности.
Поскольку золото не гниет, не ржавеет и не портится, золотые слитки, хранящиеся в Форте Нокс сегодня, могли быть найдены во время раскопок сотни или даже тысячи лет тому назад. Из них можно было сделать множество предметов, и на протяжении веков их можно было не раз переплавить. Некоторые из них, возможно, ведут свою историю из далекого прошлого — от золотых рудников Нубии в Африке и Лидии в Малой Азии. Почти наверняка часть из них представляет собой добычу, награбленную у ацтеков Мексики Эрнаном Кортесом и у инков Перу — Франсиско Писарро. Частично это золото, возможно, некогда было византийскими монетами или частью головного убора, который носили в древней империи Гана. Часть была намыта в Юконе в XIX веке ирландскими и шотландскими золотоискателями, а часть — поднята из глубины рудников Южной Африки племенами зулу и коса. Вся история золота на земле теперь хранится в этих помещениях.
Золото хранится в брусках весом 1000 унций каждый. Бруски не требуют никакой упаковки, поскольку они не рассыпаются и не портятся. Если не считать небольшого количества золота, изымаемого для продажи с целью изготовления памятных монет в честь таких событий, как Олимпийские игры, золото лежит и ждет. Многие правительства хранят часть своих слитков в крупнейшем золотохранилище мира, в тихом подвале под землей на юге острова Манхэттен, на восемьдесят футов ниже уровня улиц, в Федеральном резервном банке. Оно сложено в плитки, каждая из которых весит около 400 монетных унций и имеет рыночную цену примерно 160 000 долларов. Золото распределено по нескольким разным помещениям, и в самом большом из них есть стена, сложенная из 107 000 золотых кирпичей, высотой в десять футов, шириной в десять футов и глубиной в восемнадцать футов. Положенные на хранение многими правительствами 10 000 тонн золотых плиток имеют стоимость, превышающую 125 миллиардов. В подвалах хранится около четверти всего разведанного в мире золота.
Многие из нас рассматривают эти золотые запасы, с психологической точки зрения, как подтверждение какой-то надежности долларов, которые мы носим в своих карманах и кошельках. Считается, что золото в Форте Нокс и Федеральных резервах представляет американскую монетарную систему. Наше правительство даже не пытается опровергнуть это убеждение, но на самом деле это лишь один из многих мифов, связанных с деньгами, который сегодня поддерживают рациональные и хорошо информированные люди. По правде говоря, золото в Форте Нокс и Федеральных резервах реально не имеет ничего общего с американским долларом. С тех пор как президент Ричард Никсон разорвал последнюю связь между долларом и золотом, за американским долларом не стоит ни одна унция золота нигде на свете. Эти груды золота так же, как правительственные склады, заполненные соевыми бобами, никелем и старой мебелью, являются частью богатства американского правительства, но не частью монетарной системы. Доллар опирается на золото в Форте Нокс не более, чем на правительственные запасы сыра, хранящегося в рефрижераторах на складах.
Наш доллар не является ни серебряным, ни золотым. Правительство компенсирует долларовый счет не чем иным, как еще одним долларовым счетом. Доллар — это просто бумажка, не обеспеченная золотом, опирающаяся на полномочия правительства, которые узаконивают его хождение и признание. Доллар опирается на полномочия правительства и на доверие к нему народа. Он опирается на веру в то, что на доллар можно будет купить что-то завтра, что правительство США будет по-прежнему существовать и принимать доллары в уплату налогов и для оплаты расходов, что и другие люди будут по-прежнему доверять ему. Доллар не опирается ни на что другое, кроме этого доверия.
В соответствии с законодательным актом, учреждавшим американскую валютную систему в 1792 году, любой человек мог принести золото или серебро на монетный двор, где «должно было взять пробу принесенного таким образом слитка, а из него должно было отчеканить монеты как можно быстрее после принятия оного, и все это бесплатно для человека или нескольких человек, которыми он и был принесен». Чтобы поощрить людей к тому, чтобы они несли свои слитки для переплавки их в монеты, правительство США даже не взимало налог за свои услуги. Эти бесплатные услуги имели целью стимулировать рудокопов и прочих людей, чтобы они превращали свои драгоценные металлы в монеты как можно быстрее и легче, увеличивая таким образом количество денег в обращении в новой стране.
Проблема валюты, основанной на золоте, состоит в том, что она ограничена количеством золота в мире, а это количество колеблется в зависимости от новых находок и от каждого нового технологического новшества. Временами обнаруженное новое золото неожиданно переполняет рынок. В другие времена оно течет на рынок тоненькой струйкой, очень медленно, хотя экономика может отчаянно нуждаться в денежном вливании. Иногда правительства, банки и даже отдельные богатые личности могут временно манипулировать рынком золота в своих интересах, но чаще всего он функционирует вне контроля этих личностей и даже целых государств. Монетарная система, основанная на золоте или других драгоценных металлах, черпает свою силу в стабильности и в сопротивлении злоупотреблениям. Необходимость превращения денег в золото по требованию не позволяет правительствам делать слишком много займов или выпускать слишком много денег для решения конъюнктурной политической проблемы. До тех пор, пока граждане имеют право превращать свои бумажные деньги в золото, они имеют право голоса в вопросе о том, как работает монетарная система и насколько они могут доверять своим политикам. Как только они утрачивают доверие к бумаге, они могут превратить ее в золото и выбросить бумагу.
Соединенные Штаты извлекли деньги из слитков и прочих товаров с помощью двух главных мер: первая была принята президентом Франклином Рузвельтом в 1933 году, вторая — президентом Ричардом Никсоном в 1971 году. Рузвельт отреагировал на крах фондовой биржи в 1929 году, который повлек за собой наплыв в банки требований о возвращении вкладов, потому что вкладчики стремились обменять свои бумажные деньги на золото, как им это и было гарантировано правительством. Одна из первых акций Рузвельта на посту президента было направлена на то, чтобы отменить в Соединенных Штатах золотой стандарт, стимулировать развитие экономики и повысить способность правительства делать займы для финансирования своей экономической и социальной политики.
Законодательным актом от 9 марта 1933 года «по созданию условий для выхода из чрезвычайного положения, сложившегося в банковской системе государства, и для других целей» конгресс предоставил Рузвельту полномочия для предотвращения «накопительства» золота. В соответствии с указом Рузвельта и во исполнение закона, спустя месяц граждане и жители США уже больше не могли компенсировать свои доллары золотом, хотя для внешнего мира Соединенные Штаты продолжали оставаться страной, опирающейся на золотой стандарт, поэтому другие страны и иностранные банки по-прежнему могли конвертировать свои доллары в золото по мере необходимости.
Рузвельт также национализировал золото и объявил преступлением с наказанием в виде ареста и тюремного заключения утаивание американским гражданином золотых слитков или монет. У банков, финансовых институтов и частных лиц было три недели, в течение которых они должны были сдать властям все золотые монеты, слитки и даже золотые сертификаты. Каждый человек мог иметь сто долларов в золотых монетах или сертификатах и личные драгоценности, если только они не были изготовлены из монет. Рузвельт сделал исключение лишь для специфических промышленных предприятий и для сферы искусства. Кроме того, коллекционеры монет могли хранить у себя редкие золотые монеты, но закон ограничивал их, разрешив иметь лишь два вида каждого выпуска.
Беженцы, спасавшиеся в свободной Америке от поднимающейся волны беспорядков и тирании в Европе, обнаружили по прибытии в Соединенные Штаты, что должны сдать все золото, которое привезли с собой. Американские туристы, возвращаясь из-за рубежа, больше не могли ввозить золотые монеты или драгоценные изделия, содержавшие золото. Если они не декларировали и не сдавали такие изделия добровольно, таможенные чиновники конфисковали их. Золотые бруски, цепочки, слитки и сертификаты были включены в список запрещенных и таких контрабандных товаров, как наркотики, коммунистическая литература и порнография, которые не разрешалось ввозить в Соединенные Штаты.
Те, кто добровольно сдавал свое золото в Казначейство в течение девяти месяцев с момента издания указа Рузвельта, получали компенсацию в 20,67 доллара за унцию в бумажных банкнотах. Через год после конфискации золота, принадлежавшего частным владельцам, 31 января 1934 года федеральное правительство провело девальвацию бумажных денег, изменив курс с 20,67 до 35 долларов за каждую унцию золота. Таким образом, те кто подчинился закону и обменял золото на бумагу, потеряли 41 % от стоимости золота. Изменение официальной цены на золото увеличило номинальную стоимость правительственных золотых запасов и тем самым позволило выпустить дополнительно 3 миллиарда долларов в бумажной валюте.
Казначейство переплавило золотые монеты и другие предметы в золотые бруски. В осуществление беспрецедентных полномочий, которыми было наделено федеральное правительство в период правления администрации Рузвельта, оно конфисковало у своих граждан с 1933 по 1954 год около 5 миллионов унций золота в слитках, официально оцененных примерно в 1,6 миллиарда долларов. Хотя Казначейство и вело тщательный учет веса и чистоты золотых монет, которые переплавлялись ее чиновниками, они не записывали ни дат, ни дизайна монет, поэтому теперь трудно установить, сколько золотых монет из раннего наследия Америки сохранилось.
В 1934 году, через год после национализации золота, президент Рузвельт издал еще один закон о национализации серебра по такому же принципу. Разрешалось иметь драгоценности и серебро в определенном количестве для применения его в промышленности или искусстве, но остатки нужно было сдать правительству. Многие из монет США того времени все еще содержали серебро, и Рузвельт не мог отобрать их, не нанеся тем самым большого ущерба коммерции, но правительство позже начало постепенно изымать из обращения серебряные монеты и заменять их монетами из неблагородных металлов. Национализируя серебро, правительство сразу же конфисковало 111 000 000 миллионов унций серебра. Оно возместило владельцам их стоимость в размере примерно 50 центов за унцию. Прежде чем закон был отменен в 1963 году, правительство приобрело более 3 200 000 000 унций серебра.
Для того чтобы разместить где-то новые запасы драгоценных металлов, собранных у американского народа, Казначейство соорудило массивный склад в Форте Нокс стоимостью в 560 000 долларов. Здание из гранита внутри отделано бетоном на стальных рамах состоит из 16 000 кубических футов гранита, 4200 кубических ярдов бетона, 750 тонн арматуры и 670 тонн строительной стали. У облицованного мрамором входа золотыми буквами выгравирована надпись «Хранилище Соединенных Штатов» с золотой печатью Казначейства. Сложное сооружение и его широко рекламируемая прочность в равной мере являются символом стабильности валюты США и действительно охраняют находящееся в нем золото. Работы по сооружению хранилища были завершены в декабре 1936 года, и с января по июнь следующего года монетный двор занимался перевозкой туда золота. Американцам не разрешалось иметь золотые монеты до 31 декабря 1974 года, когда президент Джералд Форд подписал соответствующий билль. К тому времени доллар не имел фиксированной стоимости в золоте.
После успешного вторжения союзных войск в Нормандию победа над немцами была не за горами, и в центре внимания оказались приготовления к послевоенному периоду. Была достигнута договоренность, что победоносные союзные державы сделают все возможное для того, чтобы избежать ошибок, допущенных в конце Первой мировой войны, которые привели к репарациям, инфляции и в конечном счете к глобальной депрессии, проложившим дорогу к еще одному мировому конфликту, даже еще более страшному, чем первый.
В июле 1944 года, месяц спустя после дня D (6 июня 1944 г. — Ред.), Соединенные Штаты созвали конференцию союзников по экономике, чтобы решить, какой экономический и монетарный порядок должен быть установлен в мире. Эта конференция, представленная семьюстами делегатами из сорока четырех государств, состоялась в курортном отеле в Нью-Гэмпшире близ горной вершины со зловещим названием Гора Обмана. В соответствии с соглашением, подписанным 22 июля 1946 года, большинство мировых валют поддерживалось на уровне специфических оценок, соотносящихся с долларом США, а Соединенные Штаты, в свою очередь, установили стоимость доллара в тридцать пять долларов за унцию золота. Делегаты также заложили основу для учреждения Всемирного банка и Международного валютного фонда и подготовились к началу переговоров по сокращению пошлин, которые будут вестись все последующие пятьдесят лет. Вместо того, чтобы назвать свое соглашение в честь горы, у подножия которой оно и было подписано, они предпочли назвать его Бреттон Вудз, — по почтовому адресу отеля, в котором они остановились.
С 1 февраля 1934 года до начала 60-х годов правительства Соединенных Штатов и других государств сотрудничали, чтобы поддержать стоимость доллара на уровне тридцати пяти долларов за унцию золота, но к 60-м годам увеличение долларовых запасов и сопутствующая ему инфляция затруднила сохранение этого уровня для центральных банков мира.
Отягощенные внутренними экономическими проблемами, когда война во Вьетнаме вызвала страшное напряжение в экономике, США переживали суровую инфляцию. Президенту Никсону, как и президенту Джонсону, было трудно выбить из конгресса достаточное количество денег на войну во Вьетнаме. Конгресс не повышал налоги для оплаты войны. Столкнувшись с непопулярной войной, финансировать которую у американского народа не было никакого желания, Никсон и Джонсон финансировали ее тем способом, каким это делали все правители многие века — путем займов. Они заняли миллиарды долларов, и по мере их расходования, за счет резкого увеличения денежных резервов развивалась инфляция. Соединенные Штаты уже больше не могли компенсировать свои деньги на мировом рынке золотом.
Чтобы получить еще больше денег, необходимых для войны, Никсон придумал смелую новую экономическую политику, которую он разработал вместе с секретарем Казначейства Джоном Конноли, бывшим губернатором Техаса. Единственно, чем прославился Конноли на своей государственной должности, было то, что он по воле случая оказался сидящим рядом с президентом Джоном Ф. Кеннеди в Далласе в тот роковой день 1963 года, когда на того было совершено покушение, и он был ранен. У Конноли была репутация жесткого политика, некоего слабого подобия более известного техасского политика Линдона Джонсона, но он определенно не проявлял никаких талантов в сфере экономики или финансов. Это стало ясно позже, когда он обанкротился и был вынужден провести публичный аукцион для распродажи своего имущества в доме в Техасе. По плану Никсона — Конноли президент обратился с просьбой ко всем бизнесменам заморозить цены, заработную плату и ренты, чтобы одолеть инфляцию, и установил десятипроцентную добавочную стоимость на большую часть импорта, чтобы содействовать выравниванию торгового баланса. Чтобы обеспечить выполнение мер по замораживанию, он попросил граждан сообщать федеральному правительству обо всех, кто поднимал цены или ренты. Почти незамеченным среди всех этих драматических и беспрецедентных политических мер в экономике в мирное время осталось закрытие Ричардом Никсоном «золотого окна». Это означало, что доллар отныне поддерживался не на уровне специфической стоимости какого-либо товара, а лишь в соотношении со всеми другими валютами. Тяжело раненный доллар США стал еще одной потерей во времена вьетнамской войны.
Из всех советников Никсона лишь Пол Мак-Кракен резко выступил против замораживания цен. Немногие комментаторы обратили внимание на то, что напоминало странный монетарный пережиток викторианской эпохи, которому не было места в мире атомных бомб и компьютеров. Золотой стандарт казался неуместным в современный век, где доллар правил как самая могущественная валюта в мире и где большинство других валют были основаны на его стабильном, как казалось, курсе. Никсону и Конноли удалось убедить американскую общественность в том, что, закрыв золотое окно, они делают сильный ход против иностранных спекулянтов. Этот ход, однако, завершил эру стабильности и наибольшего экономического расцвета и производительности в истории американского доллара. Доллар так больше и не восстановил свою историческую силу, так же как он с тех пор больше не пользовался таким доверием, какое испытывал мир к нему до этой меры Никсона.
В марте 1972 года чиновники правительства США девальвировали доллар до 38 долларов за унцию золота. В следующем году они были вынуждены снова девальвировать его до 42,22 доллара. Правительство Швейцарии объявило, что, начиная с 24 января 1973 года, оно больше не будет поддерживать доллар золотом, и ее примеру быстро последовали другие государства. Даже при том, что в золоте нет ничего такого, что делало бы его ценным, простой опыт показывает, что на протяжении всей истории люди высоко ценили золото. Золото, серебро и в меньшей степени платина и другие драгоценные металлы и камни неизменно обеспечивали финансовое прибежище для людей всего мира во времена экономической нестабильности и политической опасности.
Несмотря на действия Никсона, многие американцы до сих пор убеждены, что их деньги обеспечены золотом в Форте Нокс. Они не понимают, что золото не имеет никакого отношения к их деньгам, что фактически за американским долларом не стоит ни золото, ни серебро. В период между декретами Франклина Рузвельта в 1933 году и действиями Ричарда Никсона в 1971 Соединенные Штаты отошли от доллара, основанного на драгоценных металлах, и перешли к доллару, основанному лишь на правительственных указах. Сегодняшний американский доллар — это не более, чем просто бумажка, не обеспеченная золотом, опирающаяся на указ правительства и доверие людей к этому указу. Доллары, за которыми стояли золотые банкноты и серебряные сертификаты, давно уступили место банкноте Федерального резерва. Фраза «Подлежит оплате по требованию предъявителя» была заменена на «В Бога мы веруем».
Разорвав связь между золотом и долларом, Никсон позволил цене на золото расти без ограничений, а цене доллара свободно колебаться относительно английского фунта, немецкой марки, японской иены, швейцарского франка и всех других мировых валют. И она действительно колебалась. Поначалу эти колебания были вполне умеренными, но, поскольку цена доллара все снижалась, колебания происходили все более резко, и не успевала она набрать прежнюю высоту, как снова устремлялась вниз. Прежде чем все поняли, как это произошло, доллар оказался на крутом спуске, но японская иена и немецкая марка, казалось, были на пике подъема.
Унция золота, стоившая в 1971 году 35 долларов, поднялась в цене примерно до 400 долларов к 1995 году. Марка, которая стоила 24 доллара, подорожала до 75 долларов, а иена, которую продавали в соотношении четыре к одному пенни, теперь стоила больше одного пенни. Пока доллар метался то вверх, то вниз, валюты более бедных стран, таких как Перу и Боливия, некогда привязанные к доллару, отошли от него. Другие же, такие как мексиканский песо, «потеряли свои колеса», и даже канадский доллар ослабел и пошатнулся. Без дисциплинирующего золота стоимость денег в XX веке постоянно снижалась. Как задавался вопросом Чосер в прологе к «Кентерберийским рассказам»: «если ржавеет даже золото, что тогда остается железу?»
1 октября 1995 года Берлингтонская Тихоокеанская корпорация рассчиталась со своими держателями облигаций за серию, выпущенную в 1895 году железнодорожной компанией «Атчисон, Топека и Санта Фе». На протяжении многих лет по облигациям с перебоями выплачивались 4 %, которые держатели облигаций, как предполагалось, должны были получать ежегодно. Потомки первоначальных покупателей облигаций получили в 1995 году доллары, стоимость которых составила меньше 0,07 доллара 1895 года. Это означало, что покупательная способность 1000 долларов в 1995 году была меньше на 70 долларов, по сравнению с 1895 годом. Снижение стоимости доллара относительно золота еще более абсолютно. Железнодорожные облигации были выпущены с гарантией, что они будут оплачены золотыми долларами. В 1895 году никто не мог предвидеть, что Франклин Рузвельт объявит все золотые платежи недействительными и что Верховный суд США утвердит эти действия. Если бы те же люди, которые купили в 1895 году облигацию на 1000 долларов, вместо этого купили бы золото по текущей цене 20,67 доллара за унцию, они получили бы немногим меньше трех фунтов золота (48,37 унции). Если бы они передали своим потомкам золото, а не облигацию, то в 1995 году при цене примерно 380 долларов за унцию золотой брусок принес бы им 18 384,13 доллара. С золота не выплачивались бы проценты в промежуточные годы, но цифры показывают, насколько доллар подешевел относительно золота. В 1995 году стоимость золотого бруска более чем в 18 раз превышала бы номинальную стоимость облигации, при том, что в 1895 году у них была одинаковая цена.
На протяжении XX века контроль правительств над деньгами чрезвычайно усилился практически во всех частях света. Это усиление позволяло властям печатать больше денег, делать займы и предпринимать все, что угодно, когда им нужно было увеличить расходы или урегулировать экономические проблемы. По мере увеличения расходов правительств их власть над экономикой усиливалась тысячами разных способов. Уже более не сдерживаемые необходимостью иметь особый золотой запас на каждую выпускаемую денежную единицу, правительства просто выпускали больше денег для финансирования своих новых предприятий.
Политики всегда могут найти причины для самовольного вмешательства в денежные дела: они часто начинают борьбу с каким-нибудь большим злом на горизонте или для того, чтобы предотвратить страшную катастрофу, нависшую над будущим детей. Когда Франклин Рузвельт отменил золотой стандарт внутри Соединенных Штатов, у него была веская причина для этого — покончить с депрессией, а затем воевать во Вторую мировую войну. Затем Соединенные Штаты должны были восстанавливать Европу и бороться с коммунизмом, что вело к еще большим долгам. Линдон Джонсон подталкивал политиков накопить еще больше долгов для того, чтобы воевать во Вьетнаме и одновременно вести борьбу против бедности внутри страны. Вместо того, чтобы коренным образом изменить политику Джонсона, когда стало очевидно, что Соединенные Штаты проигрывают обе войны, Ричард Никсон полностью отменил золотой стандарт для доллара. С обретением финансовой свободы, полученной вместе с новыми легко доступными деньгами, политики как правого, так и левого толка смогли финансировать любые свои малые проекты — строить новые скоростные шоссе и штамповать продукты питания, исследовать космическое пространство и выделять больше субсидий на развитие сельского хозяйства, предоставлять внешнюю помощь и развивать городское строительство, производить оружие для звездных войн и делать пожертвования на искусство, проводить исследования в области онкологии и бороться с наркоторговлей. У страны было достаточно денег для финансирования жестоких дружественных диктаторских режимов и для вторжения в малые страны или оплаты там партизанских войн против недружественных диктаторов. Казалось, каждый мог иметь все. Политики, лоббисты и особые интересы включались в магическую формулу генерирования богатства из воздуха.
Символично, что усиление государственного контроля за деньгами можно проследить по изменениям дизайна монет и банкнот. В ранней истории все монеты США несли образ индейца, какого-то божества, животного или аллегорической фигуры, символизирующей свободу, вольность или какой-то другой абстрактный идеал. Начиная с 1909 года, однако, правительство отказалось от изображения головы индейца на пенни в пользу изображения Линкольна. Впоследствии каждая монета по очереди была изменена и на ней появились изображения того или иного американского политического деятеля. Первые портреты принадлежали отцам-основателям, но постепенно начали появляться изображения более современных политиков. Статуя свободы на 25-центовой монете превратилась в Джорджа Вашингтона. Серебряный доллар с изображением коронованной Свободы превратился в доллар Эйзенхауэра, пятицентовая монета с изображением американского бизона превратилась в монету Томаса Джефферсона, а десятицентовая монета с изображением крылатого Меркурия, известная также как «десять центов свободы», обрела портрет президента Франклина Рузвельта. Пятидесятицентовая монета с изображением Сидящей Свободы превратилась в пятидесятицентовую монету Бенджамина Франклина, а затем в полдоллара Джона Кеннеди. Бумажные банкноты, на которых были изображены сцены из американской истории, аллегорические образы, похожие на те, что изображались на монетах, также были заменены портретами политиков. Самая крупная банкнота, когда-либо выпускавшаяся в Соединенных Штатах, была золотым сертификатом в 100 000 долларов с портретом президента Вудро Вильсона.