История денег. Борьба за деньги от песчаника до киберпространства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

ИЗОБРЕТЕНИЕ ДЕНЕГ

Доллар умирает, так же как иена, марка и другие национальные валюты современного мира. Наша глобальная монетарная система поражена смертельным вирусом, и, поскольку она уже серьезно ослаблена, это только вопрос времени, когда она окончательно рухнет. Доллар, марка и иена присоединятся к дукату, морским раковинам и гинее в корзине истории как вещи, представляющие интерес прежде всего для антикваров, эксцентричных людей.

На нынешнем этапе истории, когда деньги доминируют в нашем обществе, они сталкиваются с некоторыми странными и зловещими симптомами. В последние декады двадцатого века глобальная монетарная система начала кашлять и трещать, дергаться и спотыкаться. Валюты некоторых наиболее слабых стран неожиданно захирели и скончались в пароксизме инфляции, в то время как обменные курсы наиболее сильных и устойчивых валют пошатнулись и бесконтрольно устремились в том или ином направлении. После своего правления в качестве важнейших в мире со времен эпохи Возрождения финансовых институтов банки дрогнули и рухнули в результате потерь миллиардов долларов, которые, казалось, необъяснимо случились за один день. Соединенные Штаты продолжали возиться с увеличивающимся национальным долгом, растущим торговым дисбалансом, эпизодическими приступами инфляции и долговременными падениями курса доллара. Несмотря на неуклюжее, но мощное вмешательство на разных уровнях, ни одно правительство, кажется, не в состоянии контролировать свою собственную валюту, а новые финансовые институты опутали весь земной шар сетью взаимосвязанных деловых отношений, которая обладает силой невиданной прежде в истории. Предполагается, что такие глобальные агентства, как Международный валютный фонд, Организация Объединенных Наций и Мировой банк выглядят несовместимыми по финансам с любыми более слабыми игроками, которые уже получают международные дотации.

Несмотря на тревожную ситуацию, кончина нынешнего монетарного порядка не приведет ни к концу коммерции, ни к смерти денег. Даже когда старая система в перспективе будет стоять на пороге смерти, мы сможем увидеть поднимающуюся над горизонтом новую систему, которая заменит прежнюю. Мы сможем увидеть мерцающий образ новой системы в мягком свечении компьютерного экрана и почувствовать ее едкий запах в переплетениях электрических проводов на полу любого пункта обмена валюты. Мы сможем услышать электронный стрекот кодированных микросхем на пластиковых карточках, проходящих через электронные считывающие устройства, которые уже заменяют старые кассовые аппараты. В реалиях киберпространства деньги сейчас изобретаются заново как свободно передвигающееся средство, которое может появиться мгновенно где угодно в мире и в любом количестве. Больше нет зависимости от судьбы одного из правительств или отдельной страны, новые деньги возникают в многообразии новых форм. Новые деньги — сырьевая сила.

Новая технология уже изменяет способ, с помощью которого мы зарабатываем и тратим деньги, и она создаст абсолютно новую классовую систему богатых и бедных. Новая монетарная система трансформирует способ распределения товаров и способ финансирования жизни граждан. Она реорганизует политическую карту мира и создаст новые региональные и глобальные объединения, которые сегодня даже трудно себе представить. Возникающая система изменит само значение денег.

Нынешние революционные изменения в характере и использовании денег являются третьим великим перерождением денег. Первое поколение началось с появления монет в Лидии почти три тысячи лет назад и привело к образованию первой системы открытых и свободных рынков. Появление и распространение монет, сопровождаемые развитием рынка, породили новые системы культуры — классические цивилизации Средиземноморья. Новая монетарная и рыночная система в конце концов распространилась по всему миру и постепенно разрушила великие империи.

Второе поколение денег доминировало с начала Возрождения до индустриальной революции и вылилось в создание современной мировой капиталистической системы. Оно зародилось в банках Италии и в конце концов создало систему национальных банков и бумажные деньги, которые выпускались для использования в рутинной коммерции. Появление системы банков и бумажных денег разрушило феодализм, изменило основы устройства общества от наследственности к деньгам, изменило основу экономической власти от владения землей до владения акциями, облигациями и корпорациями.

Каждый из двух начальных типов денег создал свою собственную культуру, которая заметно отличалась от всех предшествующих. Теперь, в начале XXI века, мир вступает в третий этап монетарной истории — в эру электронных денег и виртуальной экономики. Электронные деньги произведут в обществе такие же радикальные и далеко идущие изменения, какие были совершены двумя предыдущими монетарными революциями в свое время. Новые деньги вызовут всеобъемлющие изменения в политических системах, в организации коммерческих предприятий и в характере классовой организации. Виртуальные деньги обещают создать свою собственную версию цивилизации, которая будет столь же отличаться от современного мира, как и от мира ацтеков или викингов.

ВВЕДЕНИЕ

МИРОВОЙ РЫНОК

Молодая мать, босая и с обнаженной грудью, торопливо вышла из глиняной хижины с привязанным на боку малышом, слегка покачивая стоящей на ее голове чашей с молоком, в котором плавали шесть яиц. Хотя солнце еще не появилось из-за горизонта, капли пота выступили на ее лице и скатывались с золотого кольца, вставленного в середину нижней губы. С кольца капли падали на грудь и блестящие декоративные шрамы на ее животе.

Каждое пятое утро она встает до рассвета чтобы проделать путь в одиннадцать миль от своей деревушки Кани Комболе в западной части африканской стране Мали до городка Бандиагар, где через каждые пять дней собирается рынок. Она спешит присоединиться к своим сестрам, кузинам и другим женщинам деревни, уже начавшим медленно подниматься на скалу, на которой расположились могилы их предков, и которая является частью Откоса Бандиагара, поднимающегося на 1500 футов над плато.

По мере того как женщины, задыхаясь, карабкаются по скале, глиняные и соломенные хижины постепенно уменьшаются и становятся похожими на песчаные замки на берегу. Двух- и трехэтажные хижины, шаткие амбары с зерном, загоны для коз, кажется, вот-вот расплавятся от жары с первыми лучами пронзительного тропического солнца. Женщины идут уже почти три часа. С собой они взяли только грудных детей и оставили дома детей постарше, которые еще слишком малы, чтобы проделать это путешествие самостоятельно. На голове или на спине каждая женщина несет что-то на продажу — мешочек с помидорами, небольшую связку лука, кувшин чили или мешок сладкого картофеля. Вокруг них постоянно жужжат мухи, привлеченные запахами. Время от времени женщины останавливаются отдохнуть на каких-нибудь больших камнях в тени редких баобабов. Они отхлебывают понемногу из молочных чаш, но отдыхать подолгу не могут. Преследуемые растущим роем насекомых, женщины молча двигаются дальше, стремясь добраться до рынка раньше своих покупателей и до наступления самой сильной жары.

Несколько впереди шагает небольшая группа мужчин с осликами, нагруженными просом так, что они похожи на шагающие стога сена. Хотя все эти путешественники из одной деревни, а зачастую — из одних и тех же семей, мужчины и женщины идут отдельными группами, у каждой из которых свои задачи.

На другой стороне земного шара в жилом доме в западной части Манхэттена, молодой человек, сжимая новенький кожаный портфель, который он получил в подарок в честь окончания учебы, ожидает лифт. Одетый в серый костюм, спортивные туфли и плащ, но без галстука, он входит в уже переполненный лифт. Молодой человек зажимает между колен портфель и неловко завязывает шелковый цветастый галстук, стараясь не задеть локтями соседей. Он выходит из здания и присоединяется к быстро шагающей толпе людей из соседних домов, которые направляются к станции метро. Толпа становится еще более тесной в вагонах, уносящих ее на южную часть острова, в район финансовых учреждений. Выйдя из метро, молодой человек останавливается, чтобы купить сэндвич, который он засовывает в карман, и бумажный стакан со свежезаваренным эфиопским кофе, который он потягивает через дырочку в пластиковой крышке. Пять раз в неделю он проделывает это путешествие от своего дома до нью-йоркской биржи, расположенной среди самых высоких небоскребов мира.

Городок Бандиагар расположился в Сахеле, на границе южной Сахары и густых тропических лесов вдоль западного африканского побережья. Добравшись до рынка, женщины из Кани Комболе расходятся со своим товаром в разные стороны. Одна с луком направляется к грузовику, на котором покупатель отправится в город. Другие, принесшие помидоры, раскладывает их на земле на поясах, прикрывая свои продукты от палящего солнца небольшими навесами из соломы, держащимися на сучковатых палках. Женщина, несшая на своей голове молоко и яйца, идет в молочный «сектор», где раскладывает яйца в небольшой тыкве рядом с большой чашей молока. Продав свой товар горожанам или приехавшим оптовикам, деревенская женщина может купить пластиковое ведро, немного табака, соль, несколько чашек сахара или другие предметы роскоши для дома. Продукты питания, однако, предназначены для жителей города, а не для нее. Несколько перезрелых бананов, привезенных из оазиса в Сахаре, и дорогие апельсины с прибрежных ферм стоят дороже, чем все овощи или молоко, которые она смогла принести на рынок.

За исключением мусульманских общин, где вся общественная активность является областью деятельности мужчин, рынки по всей Западной Африке управляются женщинами. Женщины доставляют товар на рынок и уносят с рынка, они же ведут переговоры о покупках и продажах. Большинство тех, кто приходит на рынок в качестве продавцов или покупателей, — женщины. Хотя мужчины могут выполнять какие-то специфические задания, деятельность рынка определяют женщины и основывается она, главным образом, на прочных узах родства, дружбе и личных знакомствах.

Несмотря на свою безграмотность и полное отсутствие элементарного образования большинство женщин на рынке Бандиагара с большим успехом торгуются, продают и покупают. Они по бартеру обменивают продукт на продукт, принимают оплату в монетах или бумажных деньгах — часто в нескольких валютах — и могут даже обменивать валюту. Хотя они не могут даже прочесть слова на купюре, но в состоянии определить номинал различных банкнот преимущественно по их цвету, форме, размеру и изображениям на них. Поскольку сделки производятся публично в присутствии других внимательных женщин, рынок с энтузиазмом предлагает советы и помощь в каждой сделке, чтобы она была проведена согласно традиции. Женщины торгуются и занимаются бартером, зачастую даже не зная языка друг друга. Все, что им нужно, — это пара слов и набор жестов для обозначения числа. Сжатая в кулак рука означает «пять», хлопок руками — «десять».

Для продавщицы молока в Бандиагаре основным конкурентом является не такая же женщина из соседней местности, а торгующие молочными продуктами фермы Висконсина, Новой Зеландии и Нидерландов. Импортное молоко перерабатывается в сгущенку, разливается в банки и поставляется бесплатно в бедные страны Африки. Хотя на банках ясно написано по-английски «не для продажи», они постоянно появляются на прилавке рядом с молодой матерью из Кани Комболе. Количество банок молока, поступающее в продажу, частично зависит от экономических условий в Северной Америке, Европе и южной части Тихого океана. Оно зависит от того, сколько молока покупают Нестле, Херши и Крафт для своего годового производства, и от плавающего курса американского доллара, голландского гульдена и новозеландского доллара относительно французского франка, к которому привязан западно-африканский франк Мали. Оно зависит от того, насколько жарким выдалось лето и сколько люди потребляют мороженого, а также от собранного во всем мире за год урожая соевых бобов, являющихся одним из основных конкурентов молочных продуктов. Количество банок молока, появляющееся для продажи в Бандиагаре в каждый конкретный месяц, зависит также от субсидий для молочной промышленности и зарубежной помощи, выделенной конгрессом США в Вашингтоне, от политики в области питания, проводимой верховным комиссаром ООН по делам беженцев в Женеве и штаб-квартирой Европейского Общего рынка в Брюсселе; от программ помощи религиозных и прочих частных благотворительных организаций мира.

Когда на рынке Бандиагара подаренное стране молоко в изобилии, маловероятно, что молодой матери удастся продать ее свежее молоко. Если консервированное молоко исчезнет, она заработает больше денег и сможет принести домой больше товаров. Яйца помогают ей поддерживать относительную финансовую стабильность в семье, поскольку зарубежные программы продовольственной помощи часто жертвуют молочные продукты, но очень редко отправляют за рубеж яйца. Обычно она продает яйца, даже в дни, когда ей и ее семье приходится самим выпить непроданное молоко, чтобы не нести его назад в Кани Комболе.

Пол на нью-йоркской бирже, похоже, замусорен так же, как земля на рынке Бандиагара. Только вместо скорлупы арахиса, кукурузных огрызков и банановых листьев пол покрыт разноцветными бумажками от финансовых сделок. Любой опытный биржевик может моментально определить уровень активности и сферу, где произошла сделка, по количеству белых и желтых листочков, накопившихся в «горячей» зоне, как кусочки керамики вокруг печи для обжига.

Холл биржи, похожий на пещеру, можно принять за высокотехнологичный сборочный автомобильный конвейер с электронными банками данных, милями голубых компьютерных проводов и мониторами на гибких подставках вроде роботов-автоматов, используемых для сборки автомобилей. Зеленые буквы на электронных табло создают легкое свечение в холодной атмосфере огромной пещеры. Несмотря на очевидный хаос на полу, активность тщательно регулируется системой цветов. Мониторы выдают последнюю финансовую информацию в мертвенном компьютерном свете; каждый работник имеет свой особенный цветной пиджак, пластиковый нагрудный значок. В зале легко обнаружить телефоны по их ярко желтому цвету. Работники в зале лениво болтают о спорте, жуют резинку или бутерброды, разбившись на группки, которые внезапно оживают и начинают подскакивать, кричать и отчаянно жестикулировать, когда выставляются акции какой-либо компании.

Хотя женщинам не возбраняется трудиться на бирже, работа здесь остается привилегией мужчин с определенно мужским стилем взаимоотношений, шумным и интенсивным. Биржевики на дне пещеры торгуются и совершают сделки для людей или институтов всего мира. В будках космического века они принимают сигналы о покупке или продаже из своих офисов, расположенных где-то поблизости в финансовом районе, а те, в свою очередь, приняли их от своих отделений и клиентов со всего мира. В зависимости от часового пояса они могут связаться с любым финансовым учреждением на земле путем телефонного звонка и компьютерной связи.

Каждая стадия процедуры может быть совершена электронным путем до финального момента, когда покупатель встречает продавца — биржевики, стоя друг против друга на полу биржи, обговаривают детали. Не имеет значения, что один представляет бельгийца из Осаки, а другой — пенсионера-учителя из Омахи. Они могут даже не знать, где находятся Осака или даже Омаха, но в последний момент все эти сделки заканчиваются личной встречей маклера, пытающегося продать по наиболее высокой цене, с маклером, который пытается купить по наиболее низкой цене; оба действуют по поручению людей, которых они, по всей вероятности, никогда не узнают и не увидят. Те же коммуникационные линии, которые доставили сюда пожелания клиентов, в свою очередь, мгновенно передадут информацию о сделке на компьютерные мониторы по всему миру и таким образом повлияют на других игроков биржи в принятии ими решения — выйти на рынок или воздержаться от этого в данный конкретный момент.

Когда солнце опускается за горизонт и полуденная жара спадает, молодая мать забирает своего малыша, пустую молочную чашу и три ореха кола, которые она приобрела на полученные от продажи деньги. Затем она присоединяется к длинной череде женщин, уходящих из города к своим деревням и вечерним домашним обязанностям. Без тяжелого молока на голове ее ноги двигаются быстрее, и она торопится домой в Кани Комболе, где должна подоить своих коз до того, как исчезнет дневной свет.

В конце длинного дня на бирже молодой человек развязывает свой галстук и присоединяется к друзьям, чтобы попить пива и обменяться слухами, обсудить то, что произошло в этот день, и высказать предположения — куда направится рынок в последующие дни. По пути домой он прихватит какую-нибудь итальянскую еду для себя и соседа по комнате, которого не окажется дома. Поэтому он разделит свой ужин с собакой приятеля, глядя по телевизору баскетбольный матч. После еды он включит свой портативный компьютер и обновит данные о своих собственных вложениях, а также рассортирует рекламу и счета, доставленные почтой.

Молодая мать с рынка в Мали и молодой биржевой маклер в Нью-Йорке живут не в одной стране и даже не на одном континенте. Они, возможно, никогда не встретятся и не узнают о существовании друг друга. Он — ирландский католик, живущий в одном из наиболее технологически развитых, благополучных и перенаселенных городов мира; она принадлежит к религиозному племени догон и живет в маленькой деревушке без водопровода и электричества. Он пользуется наиболее развитой технологией коммуникаций, в то время как она не умеет читать и писать и вынуждена торговаться с помощью жестов. Они говорят на разных языках, живут в разных мирах и, несмотря на современные средства коммуникации, каждый из них, вероятно, с трудом поймет ценности и образ жизни другого.

И все же они объединены в одну сеть, в единую паутину взаимосвязанных институтов, опутавших земной шар и соединивших биржевые рынки Гонконга, Сан-Франциско и Нью-Йорка с Амстердамом, Лондоном и Лимой, как и со всеми маленькими городами, деревнями и фермами, рассеянными по всему миру. Такой же рынок связывает каждую страну, каждый язык, каждую религиозную и этническую группу. Когда-то в мире существовало много независимых рынков. Одни торговали молоком и бобами, другие — акциями и облигациями. Некоторые продавали страховку и будущий урожай, другие — закладные и автомашины. Сегодня электронные коммуникации эффективно связывают все эти рынки в единый международный рынок, объединяя все части света и, что не менее важно, все части рынка.

Они объединены одним — деньгами. Не имеет значения, как они их называют — доллары, рубли, иены, марки, франки, фунты, песо, рупии, баты, ринггиты, кванза, кроны, левы, эскудо, паанга, нгултрумы, кьяты, лиры, риалы, драхмы, шекели, юани, шиллинги или афгани — важно, что все они действуют в одном и том же ключе, как маленькие части международной монетарной системы, которая охватывает каждую ферму, остров и деревню на земном шаре. Независимо от географии и вида валюты современная система позволяет легкий и быстрый перевод денег с одного рынка на другой.

Если убрать звякающие машины, электронные сигналы, видеомониторы, сотовые телефоны, компьютерные клавиатуры и мили голубого кабеля, биржа будет выглядеть точно так же, как рынок в Бандиагаре, где торговцы теснятся в своих миниатюрных киосках, настойчиво предлагая купить свои скудные товары. Будь сделка заключена на рулоны ткани, мешки специй, бруски соли, свитки дубленой кожи, чаши свежего молока или на владение небольшой части большой корпорации, базовые процедуры рынка мало чем отличаются.

Деньги создали унифицированную мировую экономику, которая включает в себя и стоимость молока и яиц на рынке Бандиагара, и цену акции на бирже в Сара Ли Фудс или компании «Пепси» на бирже в Нью-Йорке. Хотя колебания в политике, религии, технологии и даже погоде могут играть свою роль в любом из этих дел, именно деньги являются базисом всей системы и формируют решающее звено в установлении цены, обеспечивают обмен и создают коммерцию. Деньги объединяют все это в единую мировую систему. Это тот узел, который связывает всех нас.