Художники, торговцы, писатели и аристократы XIV и XV веков не осознавали, что живут во время Ренессанса, поскольку это слово не входило в обиход до XIX века. Возрождение интереса к прошлому, ставшее известным как Ренессанс, произошло только после публикации в 1855 году исследования Жюля Мишле «La Renaissance», но это название их времени и их культуры было выдумано нами. В период Возрождения жизнь и история вступили в новый золотой век, который смотрел, скорее, в будущее, чем в прошлое.
Хотя Флоренция и окружающие районы Тосканы известны тем, что возродили древние учения Рима и Греции, они порвали с прошлым, произведя на свет современный итальянский язык, отличный от латинского. «Божественная комедия» Данте Алигьери признана первой работой, написанной на современном итальянском языке. В книгах Данте, Боккаччо и Петрарки тосканский диалект стал упрочившейся литературной формой современного итальянского.
В эпоху Ренессанса процветали и развивались новые коммерческие идеи, а также стиль искусства, во Франции, Германии, Нидерландах, Англии и даже в Скандинавии. В работах французского эссеиста XVI века Мишеля де Монтеня мы видим свидетельство новых способов мышления, связанных с заметным влиянием рынка. Монтень в своих работах пространно рассуждал о рынке и его значении в жизни. После опубликования своих размышлений в «Опытах», начатых примерно в 1571 году, ему стали приписывать первенство в создании современного жанра — эссе. Даже сама концепция происхождения мироздания связана с испытанием, пробами или взвешиванием чего-то, и это тесно ассоциируется с проверкой и пробой монет и драгоценных металлов, производимых на рынке. Монтень описывает свою работу как написанную в народном духе, в стиле и на языке «рынка».
В его коротком эссе «Что у одного прибыль, у другого — убытки» мы видим пробуждение экономического сознания. Он возводит прибыль в нечто естественное, рассматривая ее в контексте жизни и распада. Он делает вывод, что прибыль происходит из желаний, которые часто не являются хорошими, в то время как жизнь произрастает из распада старой материи. Монтень редко заостряет свое внимание строго на деньгах, но мы видим в его трудах возникновение современной системы оценки стоимости и прибыли.
Те же тенденции мы можем обнаружить в литературе и искусстве. Деньги возникают как актуальная тема в произведениях, например, Шекспира, чьи герои сражаются не только за честь, власть или любовь, а также за деньги и богатство. Было бы немыслимо для барда или менестреля петь о деньгах, а в пьесе «Венецианский купец» деньги становятся центром действия. Большинство работ Шекспира базируются на традиционных темах власти и морали, но в возникающем современном мире его эпохи он распознал деньги как важный фактор и считал их таким же испытанием для человеческого характера, как любовь и война.
Вскоре после Шекспира деньги начали появляться в искусстве, в частности, в искусстве Голландии и у художников других северных европейских стран. Живописцы изображали банкиров, пересчитывающих свои деньги; на других картинах можно было увидеть в обстановке домашнего уюта шкатулку с монетами на столе. Люди всегда изображали в своем творчестве предметы и идеи, которые они ценили, но с приходом коммерческого века искусство переместило свое внимание с религиозных картин, мифологических сцен и изображения людей с их лошадьми и собаками на портреты людей с их ценностями: деньгами и дорогими вещами, которые они были в состоянии купить.
Вместе с банковским делом и Ренессансом даже имя «Америка» обязано своим существованием огромному наследию Флоренции. По странной прихоти судьбы от имени флорентийского исследователя и хвастуна Америго Веспуччи (1451–1512) произошли названия двух континентов, которые образовали Новый свет. Веспуччи был одним из флорентийских торговцев, которые путешествовали и изучали мир. Вскоре после того, как Христофор Колумб открыл путь через Атлантику, Веспуччи присоединился к экспедиции, которая посетила берег того, что теперь является Бразилией. В своих заметках Веспуччи много писал о местах, которые он, по его словам, посетил, но в действительности он, весьма возможно, их никогда не видел. Его карты и описания широко распространялись, что побудило немецких картографов использовать слово Americus, латинская форма от имени Веспуччи, для названия нового открытого южного континента, который, как думали тогда, полностью отделен от земли, увиденной Колумбом далеко на севере. Вскоре картографы использовали это же название для северного континента, дав им новые имена — Северная Америка и Южная Америка. Америго Веспуччи был единственным человеком в мире, в честь которого был назван континент, даже два, и он был торговцем из Флоренции.
С развитием банковского дела и Ренессанса начал возникать новый тип цивилизации. Он был отмечен новым образом мышления и новыми способами организации коммерческой жизни. Сами по себе банкиры и их новая монетарная система были бы не в состоянии создать совершенно новую цивилизацию, но за изменениями, внесенными ими в европейскую жизнь, последовало уникальное событие в мировой истории. С распространением европейской гегемонии на две Америки, европейцы обрели больше богатства, чем когда-либо имел любой другой народ. Новое богатство в соединении с новыми финансовыми институтами создало уникальную гибридную систему, которая преобладала в мире на протяжении следующих пяти веков, вплоть до Первой мировой войны.
6. ЗОЛОТОЕ ПРОКЛЯТИЕ
Индейцы кечуа, которые работали на рудниках и добывали минералы в боливийских Андах, трудились под землей в сумеречном мире мерцающего огня, в мире, управляемом дьяволом и его женой. Только дьявол обладал властью дать или не давать шахтерам деньги, успех и благосостояние. Наверху, на земле, шахтеры молились Деве Марии и святым о здоровье и любви, но в шахтах они шли к темным алтарям молить о милости дьявола и его супругу. Дева Мария и святые контролировали на земле воду и, следовательно, урожаи, животных и плодородие, но поскольку деньги происходили от золота и серебра, появившихся из царства дьявола в недрах земли, только дьявол и его жена могли даровать их людям. В некоторых отношениях дьявол боливийских шахтеров напоминает греческого бога Плутона, который как властитель подземного мира обладал властью распределять свои металлы и был, таким образом, богом богатства.
Глубоко в пещерах шахтеры возводили алтари дьяволу, к которому они обращались El Tio, «дядя», а к его жене China Supay. Статуи изображали его с большими изогнутыми рогами на голове и налитыми кровью глазами, выкатившимися из глазниц. Ослиные уши торчали на его голове, а на нижней челюсти — два больших черных клыка. Другие зубы обычно изображались в виде маленьких кинжалов из кусочков зеркала, которые отражали слабый свет в темной пещере, делая улыбку дьявола пугающе свирепой. Он носил огромную корону, увенчанную змеей и стоящей на задних лапах ящерицей, чей рот был открыт и перекошен, как казалось, криком ненависти.
Статуя дьявола обычно стояла рядом с фигурой его жены, у которой было широкое лунообразное лицо ярко красного цвета, она была похожа на боливийских женщин, которые сновали на улицах наверху.
Шахтеры произносили постоянные просьбы перед изображениями El Tio и China Supay. Они ставили властителям подземного мира свечи, каждый шахтер делал ежедневные приношения сигарет, напитков из листьев какао дьяволу и кусок сахара его жене. В специальных ритуалах умиротворения во время землетрясений и трагических обвалов приносились большие жертвы — овцы и ламы. В таких жертвоприношениях вокруг алтаря разбрызгивалась кровь, а шаман вынимал пульсирующее сердце жертвенного животного, чтобы разбрызгать кровь в четырех священных направлениях, согласно представлениям инков. Этот акт представлял собой соглашение, или k'araku, между молящимся и божеством. В ответ на жертвоприношение дьявол даровал шахтеру жизнь. Такие жертвоприношения обычно делались в августе, святом для дьявола месяце, когда традиционно шахтеры покупали утварь и провизию для наступающего года. Жертвы дьяволу были обильны во время карнавального сезона перед постом, когда обычные ограничения ослаблялись. Согласно некоторым верованиям, отдельные жадные просители хотели больше, чем просто жизнь, больше, чем только пища, чтобы выдержать еще одну дневную работу. Они хотели настоящего богатства. Чтобы получить такое богатство, проситель должен был принести особую жертву — человека, и ритуал был таким же, как с ламой. Когда тело, почти всегда здорового до этого молодого человека, появлялось в горах рядом с шахтами, и особенно если он имел необычные метки, индейцы говорили, что он был принесен в жертву дьяволу и China Supay. Такое k'araku, золотое соглашение с дьяволом, заключалось только ради денег.
Почти пять веков индейцы Боливии разрабатывали самые большие в мире залежи серебра и пять веков они оставались самым бедным народом на земле. Неудивительно поэтому, что для них магическое проклятие, должно быть, ассоциировалось с добычей серебра, чеканкой монет и деланием денег. Вокруг индейцы наблюдали множество свидетельств успеха таких соглашений с дьяволом. Они указывали на такое историческое свидетельство, как убийство последнего императора инков Атауальпа человеком по имени Писарро, который затем унаследовал все богатство империи инков. Они упоминали своего соотечественника, который заработал миллионы долларов на торговле кокаином и который мог достичь этого только с помощью дьявола и его жены. Как еще эти необразованные люди могли противостоять всем попыткам боливийской армии и сложной технологии американского правительства захватить их? Шахтеры знали, что сами могут оказаться жертвой из-за ранней смерти вследствие катастрофы или нищеты, в то время, как другие люди, жившие далеко от них и никогда не работавшие в шахтах, вели роскошную жизнь миллионеров. Они были уверены, что такое неравенство может объясняться только волшебством или особыми жертвами дьяволу.
После того как Колумб прибыл в Америку в 1492 году, испанцам понадобилось примерно пятьдесят лет, чтобы обнаружить все главные сокровища, собранные индейцами. В 1521 году испанцы разграбили великую столицу ацтеков Теночтитлан. Вскоре после этого они пошли походом на центральную Америку и завоевали народ чибча в Колумбии, настоящее Эльдорадо, прежде чем двинуться войной на инков в 1530-х годах. Испанцы сразу же плавили золото и серебро, превращая их в слитки для удобства перевозки в Европу. Они сохранили только некоторые из необычных предметов, например, гигантское солнце, сделанное из золота, и растения из золота и серебра, находившиеся в императорском саду инков, и отправили их в Испанию, чтобы дать королю представление о том, какую страну они для него завоевали.
Сохранилось одно описание этих золотых и серебряных сокровищ инков. Немецкий художник Альбрехт Дюрер посетил в Брюсселе выставку захваченных американских сокровищ и написал: «Я видел вещи, которые были привезены королю из новых земель золота — солнце целиком из золота размером с морскую сажень (6 футов или 182 см) и луну, всю из серебра, такого же размера. За все дни своей жизни я не видел ничего, что обрадовало бы мое сердце так, как эти вещи, потому что среди них я увидел замечательные произведения искусства, и я восхищался утонченным искусством людей в зарубежных странах». Вскоре после выставки королевские власти приказали переплавить это золото и серебро на монеты.
После полувековых постоянных грабежей богатства индейских народов, которые испанцы могли бы грабить, иссякли. В поисках новых источников богатств они обратили свое внимание на собственно источник серебра и золота — шахты. В Мексике и Перу они нашли залежи серебра, большие, чем произвели за все время бедные содержанием шахты Богемии и других европейских месторождений. Испанцы немедленно расширили разработку этих залежей, и серебряные шахты Мексики и Анд сделали Испанию самой богатой нацией на земле, хотя эти богатства, как в конце концов оказалось, достались очень дорогой ценой испанскому обществу и культуре.
Два главных горнодобывающих центра в Америке возникли в Сакатекасе, Новая Испания (Мексика), и в Потоси, Верхнее Перу (нынешняя Боливия). На протяжении веков две колонии боролись за лидирующую позицию в производстве серебра, которая зависела от нахождения новых месторождений и внедрения новой технологии. Америка оставалась самым мощным в мире источником серебра на протяжении испанской колониальной эры.
В 1536 году, только через пятнадцать лет после завоеваний Кортеса, испанское правительство создало в Мексике монетный двор для производства монет из богатых залежей серебра. Колониальные чиновники испрашивали королевского разрешения выпускать монеты в других местах Америк, и король дал разрешение открыть монетные дворы в Лиме (1568) и в Потоси (1574).
В то время Испания владела Америками за исключением большей части восточной территории Южной Америки, ставшей португальской Бразилией. Монархи владели землей на основании папской буллы, подкрепленной Тордесильясским договором, подписанным 7 июня 1494 года Кастилией и Португалией. Как наместник Бога на земле, папа мог передавать во владение такие земли, какие находил нужным, но кроме поддержки бога, две державы удерживали землю по праву ее открытия и завоевания. Это давало им несколько теоретических обоснований в поддержку их претензий. При поддержке Бога и папы испанцы и португальцы могли не разыгрывать фарс подписания договоров с самими туземными народами, как позже это делали англичане и другие европейские державы, чувствуя, что это необходимо для придания своему правлению законности.
По законам Кастилии, заложенным Альфонсом X и Альфонсом XI, монарх мог пожаловать землю любому лицу, которое затем могло купить или продать такую землю. Независимо от того, кому принадлежала земля, корона по-прежнему пожизненно владела всеми минеральными ресурсами. К тому же корона требовала выплаты 50 процентов любых закопанных сокровищ, обнаруженных в индейских могилах, пирамидах и храмах.
Месторождения раз и навсегда были отданы в собственность монарху, который изначально владел шахтами, но за достаточно высокую плату его представители могли сдать в аренду или даже продать отдельным личностям или группам людей право на разработку ресурсов. Даже после такой продажи, однако, корона продолжала собирать плату, называвшуюся quinto real (королевская пятая часть), или 20 процентов всего серебра и других минералов; процент уменьшился в последние десятилетия. Даже если после сбора quinto real 80 процентов серебра оставалось в руках владельцев шахт, правительство ввело ограничительные законы, по которым изымалась также большая часть оставшегося. Шахтеры вынуждены были покупать у королевского правительства все оборудование, необходимое для горного дела. Королевское правительство установило также монополию на торговлю солью, табаком, порохом и большинством минералов.
Испанская корона извлекала дополнительную прибыль от горных разработок за счет поставок из Испании. Они поступали по правительственной монополии, которая взимала с колонистов исключительно высокую плату, и, разумеется, товары должны были перевозиться на контролируемых правительством кораблях и в организованных правительством конвоях, что еще больше увеличивало стоимость товаров. На каждую сделку в Испании существовал продажный и подарочный налог под названием akabala, который постепенно увеличился с 2 до 6 процентов. Этот налог выплачивался с любой сделки, будь это бартер, продажа или подарок; король освобождал от него только духовенство. В 1572 году правительство распространило akabala на все испанские территории Америки. В дополнение к тем же налогам, что платили люди в Испании, американские испанцы должны были платить almojarifazgo — 7,5 процента налога на импорт, за все товары, привозимые из Европы.
Испанское правительство собирало также diezmo, или десятину, для церкви, причем чиновники удерживали ее часть за работу сборщика. Diezmo не взималось непосредственно с продукции шахт, но относилось ко всем сельскохозяйственным продуктам, включая те, которые использовались для поставки шахтерам. Индейцы, работали они на шахтах или нет, были вынуждены платить специальный налог-дань в виде серебряных монет.
Минимум 20, а возможно, даже 40 процентов всего серебра, привозимого в Испанию из Америки, шло прямо в правительственную казну. Остальное расходилось по карманам правительственных чиновников и различных аристократических семей, которые владели правами на американские шахты.
Чтобы поддерживать серебряный поток, испанские чиновники полностью реорганизовали социальную жизнь туземных народов. По прибытии в Мексику и Перу испанцы обнаружили несколько индейских общин крестьян, выращивающих урожаи и выплачивающих налоги и дань местным вождям и центральному правителю. Они быстро преобразовали эти независимые нации в колонии, организованные вокруг одного-единственного занятия: добычи золота и серебра. Сельское хозяйство было важным для колониальных властей, поскольку оно производило еду для шахтеров, которые не могли покинуть шахты, чтобы выращивать свои собственные урожаи. Скотоводство было важным, потому что производило лошадей, мулов и рогатый скот для транспортировок в шахты и из шахт, коров для молочных продуктов и мяса. Дороги были важны, потому что позволяли легко перевозить материалы и людей к шахтам, а серебро на берег для отправки через океан.
До прибытия европейцев система производства индейской Америки концентрировалась вокруг семьи, но при испанской администрации hacienda (гасиенда — имение, плантация) стала основным центром производства пищи, мужчин и разведения животных для шахт. Само слово hacienda происходит от испанского hacer, что означает «делать», имея в виду все, что производилось в этих имениях. Крестьяне, приписанные к гасиендам, собирали урожаи и выращивали животных, которые кормили шахтеров; они выращивали мулов и ослов для перевозок на шахты и из них. Они дубили кожу для изготовления седел, фартуков, привязи, веревок, плетей, кнутов и прочего снаряжения для работы в шахтах. Они делали мешки, использовавшиеся для доставки серебра на берег, они снабжали корабли пищей и материалами, необходимыми для обратного пути в Испанию с тяжелым грузом серебряных слитков.
Войны и борьба европейских держав с XVI по XVIII век велись за установление контроля над богатствами Америки и над торговлей с Азией. Поначалу Испания боролась против Португалии, а затем они обе сражались против Англии, Франции и Нидерландов.
С 1500 по 1800 год рудники Америки давали 70 процентов мирового производства золота и 85 процентов серебра. Количество золота и серебра, добытых из американских шахт, увеличивалось с каждым веком по мере того, как открывались новые месторождения от Канады до Чили. Даже в начале XIX века, когда испанские колонии поднялись на борьбу за независимость, только одна Мексика производила половину мировой ежегодной добычи серебра.
Индейцы, работавшие в шахтах, не могли подсчитать количество серебра, добытого ими для отправки за границу, но устные предания говорят, что они добыли достаточно серебра, чтобы из него построить мост между Америкой и Испанией. Драгоценные металлы мощным потоком устремлялись из шахт Америки со скоростью, беспрецедентной в истории мира. Испанские галеоны перевозили золото и серебро из Карибского моря в Испанию, а оттуда торговцы разных национальностей развозили их по Европе и Средиземноморью. Из Акапулько каждый год галеон Манилы отплывал с грузом серебра для испанской колонии на Филиппинах, а уже из Манилы другие купцы торговали серебром по всему азиатскому побережью — от Сиама до Сибири.