Все они были готовы умереть, сражаясь за свою родину, за свой город и за своего командира, который, полностью оправдывая свое негласное принятое среди дружины звание воинского отца, был готов разделить со своими детьми все тяготы и опасности предстоящей битвы, сражаясь в первых рядах наравне с простыми воинами гарнизона, ловко орудуя тяжелым полуторным мечом.
Пока ему везло. Он ни разу не был ранен даже легко, но будет ли подобно везение продолжаться и далее... Нет, тысячник далеко не был трусом и давно уже смирился со своим нелегким ратным делом, которому он посвятил практически всю свою жизнь, однако что станет с бойцами, если они, не дай Светлые Силы, потеряют командира прямо в самый разгар сражения? Смогут ли сотники в случае его гибели грамотно организовать оборону, и не побегут ли необученные ополченцы перед лицом грозного врага...
Эведр тряхнул седой головой увенчанной ныне остроконечным арнорским шлемом, отгоняя посторонние мысли. Враг был на подходе. Следовало быть наготове. На сей раз орки и люди шли вперемежку, видимо рассчитывая взять город всем скопом, тупо задавив противника своей чудовищной многочисленностью.
Защитники Форноста не нуждались в дополнительных приказах, и сами прекрасно знали, что нужно было делать. Едва орки и их союзники оказались в зоне обстрела в них вновь, как и в прошлый раз полетел настоящий дождь из разномастных стрел и снарядов. К тому же свое слово на сей раз сказали и молчавшие во время ночного штурма массивные настенные стрелометы и требущеты, которые в прошлый штурм из-за плохого обзора и довольно быстрой стремительной атаки орды не успели использовать по назначению.
Тяжелые камни и гигантские стрелы осадных орудий пробивали в рядах врага громадные бреши. Ордынцы шли плотной толпой и посему были довольно легкой и видной мишенью.
На этот раз их было существенно больше, нежели во время первой попытки атаки. Лишь варжья кавалерия, да конница Ангмара пока оставались в отдалении, наблюдая за боем и погоняя вперед недостаточно расторопных эриадорских гоблинов, кои были для орков севера чем-то вроде пушечного мяса.
Эведр не знал наверняка, был их чудовищный неуязвимый для обычного оружия предводитель здесь среди этой орды, но, тем не менее, неким глубинным наитием чуял его незримое присутствие. Нет, он попросту не мог не быть сейчас здесь и не насладиться конечным триумфом своей победы. Тысячник жестко усмехнулся. Что ж, он и его ребята постараются сделать все возможное, чтобы если не победить, то уж, по крайней мере, сильно подпортить зеленокожим ублюдкам радость победы.
Надо сказать, что ордынцы учли все ошибки предыдущего столкновения, и теперь помимо лестниц и "кошек" аж три десятка здоровенных орков севера тащили к воротам огромный неошкуренный таран из ствола цельного дуба.
По команде Эведра по этому отряду со стен было дано несколько прицельных залпов, но эти орки, по всей видимости, личная гвардия белокожего вождя гиганта, были с ног до головы закованы в тяжелые стальные доспехи, да и еще и плюс ко всему умело прикрывались тяжелыми окованными железом деревянными щитами. Под непрекращающимся ливнем стрел они упорно продолжали идти вперед, потеряв лишь двоих убитыми, место которых впрочем, быстро заняли новые орки.
Эведр не верил своим глазам. Орки сегодня не только не проявляли своих обычных присущих их темной природе трусости и себялюбия, но и, казалось, вовсе не думали о своих жизнях, своими бездоспешными телами живым щитом прикрывая тех, что несли таран, ценой своих бессмертных жизней, (ибо орки подобно эльфам не стареют, так как сами когда то были перворожденными измененными чудовищной волей Первого Великого Врага еще в Предначальную эпоху), давая им возможность вершить свою работу.
Под массивными полными кипящей смолой чугунными котлами вспыхнули зажженные горожанами костры, но было уже поздно. Закованные в сталь орки-гвардейцы, наконец, дошли до желанной цели и со смачным хэком обрушили на массивные врата Форноста первый удар.
Обитые железом деревянные ворота дрогнули, но устояли. Защитники города опрометью бросились к ним, подпирая створки всем, что попадалось под руку, начиная с массивных выковырянных из мостовой и стен валунов и заканчивая тяжеленными дубовыми бочками, предназначавшимися для самых разных преимущественно торговых нужд.
Орки меж тем ни на минуту не прекращали вершить свою разрушительную работу, обрушивая и обрушивая таран на упорно не желавшие поддаваться их осатанелому напору врата небольшого, но столь отважного и несгибаемого приграничного городка на самом восточном краю северной державы.
Уже десятеро из них рассталось с жизнью, пораженные меткими стрелами в узкие сочленения прочных, но как оказалось, отнюдь не монолитных доспехов, и тут, наконец, метко выпущенный камень из массивного настенного требущета врезался в самую гущу орков-гвардейцев, надвое переломив бревно тарана и расшвыряв его обслугу в разные стороны, оставив после себя лишь искалеченные деревянными и каменными осколками тела.
Почуяв перелом в битве, защитники взялись за дело с удвоенным рвением. Ворота хоть и были изрядно повреждены тяжелым тараном, тем не менее, оставались еще достаточно крепкими, для того чтобы их и дальше можно было оборонять. Ордынцы атаковавшие стены, также не слишком преуспели в этом занятии. Лестницы со снующими вверх по ним врагами арнорцы, как и во время прошлого штурма, ловко сбрасывали вниз, а "кошкам" буде тем удавалось зацепиться за край стены, просто обрубали веревки, тем самым, сводя все усилия их метких обладателей на нет.
Наконец, смола была готова, и всю ее кипящую вязкую черноту форностцы обрушили на толпившихся у врат врагов, тщетно пытающихся своими саблями и топорами довершить начатое их теперь уже мертвыми соратниками. Над полем битвы повис дикий не смолкающий ни на миг истошный вой.
Кипящая смола - жуткое оружие. Даже самые храбрые и закаленные в боях ветераны не могли думать о ней не иначе как с внутренним содроганием. Ибо это была поистине жуткая смерть. Наверное, одна из самых страшных и жестоких на поле боя. Люди и орки истошно орали, катаясь по земле, сгорая заживо в жутком вареве защитников города. А когда один из наиболее сообразительных воинов Эведра додумался пустить туда зажженную стрелу, там и вовсе начался настоящий ад.
Затор, образовавшийся подле ворот Форноста, рассосался, словно по мановению руки. Все воины орды, коим посчастливилось избежать знакомства с чудовищным гостинцем арнорских защитников, в панике отступали назад, оставив своих сгорающих заживо товарищей на произвол судьбы. Вдогонку им летели стрелы, собиравшие обильную жатву с темного воинства, и окрыленные успехом своих соратников воины из числа тех, что бились на стенах, наконец, также сумели окончательно отбросить врагов назад, заставив их атаку захлебнуться в крови.
Орда вновь отхлынула от города. На этот раз убитых среди их числа было еще больше, нежели во время первого штурма. Впрочем, и воины Форноста не избежали потерь и мало что не падали от усталости, сказывалась бессонная ночь и два недавних тяжелых боя.
-Может, теперь отступят? - С надеждой вгляделся в изможденное, потемневшее от грязи пота лицо Эведра совсем еще молодой десятник, волею судьбы оказавшийся на стенах плечом к плечу со старым тысячником.
-Вряд ли... - Покачал головой Эведр, сплюнув через парапет тягучую вязкую слюну. - Их слишком много, и если они отойдут сейчас, это сильно подорвет весь боевой дух орды. Их командиры, кто бы они ни были, не могут этого не понимать. Поверь мне, парень... Все самое тяжелое еще впереди...
***
Как впоследствии оказалось, слова Эведра были пророческими. Отступившее темное воинство, преспокойно дождавшись, пока угаснет огонь на подступах к воротам, пошло в третью атаку. На этот раз не менее массивный, нежели первый таран на толстенных цепях волочило четверо гигантских варгов. Как и в предыдущее столкновение орда не стала тратить время и силы на всевозможные хитрости. Все скрытые козыри защитников Форноста подошли к концу, и теперь все должна решить честная сталь и боевой дух сражавшихся.
Волочившие таран явно загодя натасканные на этот трюк своими хозяевами варги, едва оказались на расстоянии обстрела для защитников крепости, тут же взяли стремительный разбег, отчего тяжеленный таран взвился в воздух на туго натянутых цепях словно пушинка, и ринулись к воротам. Запоздало защелкали арбалеты и требущеты. Один из наездников рухнул наземь пораженный гигантской стрелой настенного арбалета, буквально сметенный со спины своего жуткого скакуна, но было поздно.
Огромный рычащий ком шерсти, мускулов и дерева с чудовищной силой врезался в уже и так изрядно поврежденные врата, и они не устояли. Толстенный деревянный засов, запирающий их переломился пополам, и створки слегка приоткрылись, благо помимо засова вблизи ворот была возведена массивная баррикада, не давшая им распахнуться настежь.
Уцелевшие, хотя и немного оглушенные от столкновения с массивными воротами варги остервенело кинулись на защитников города, однако тут же были встречены целым ливнем и стрел и ударами тяжелых копий, и полегли все до единого, не успев причинить никому вреда.
К пробитой бреши в обороне форностев уже вовсю спешили новые воины неприятеля, но могучим дружинникам образовывавших первую линию защиты при поддержке ополченцев все же удалось отбросить всех противников от входа в город и захлопнуть врата, подперев их со своей стороны массивным бревном.
На стенах защитникам тоже приходилось несладко. На этот раз первыми на стены полезла отборная орочья пехота в тяжелой броне. Могучие и явно обученные лазать по стенам гоблины вмиг закинули на стены массивные осадные крюки на стальных цепях, чтобы их невозможно было обрубить, и, не обращая внимания на стрелы, практически в мгновение ока оказались на стенах, тут же вступив с ополченцами в жестокое противостояние.
В отличие от своих низкорослых сородичей эти орки превосходно умели биться как в одиночку, так и слитном строю, что тут же ощутили на себе преисполненные праведного гнев, но притом совершенно необученные ополченцы. Массивные ятаганы орков собирали обильную жатву с защитников стен, отбрасывая их все дальше и дальше.
Могучему Тверду не повезло. Он с двумя товарищами из числа обычных горожан столкнулся аж с пятью отборными телохранителями вождя орды. Сперва он сумел улучить момент и разбить голову одному из гоблинов схватившимся с его соратником своим молотом, но затем на него разом насело сразу трое орков.