Нильс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сцена из Фауста

Подражание А.С. Пушкину

Берег моря, осень 1939 года. Фауст и Мефистофель.

Фауст:

Мефистофель:

Фауст:

Мефистофель:

Фaуст:

Мефистофель:

Фaуст:

Мефистофель:

Фауст:

Мефистофель:

(Исчезает.)[1]

Глава 1. Один в городе

Мост Мирабо. – Когда они пришли… – «Я по родине милой тоскую». – Бывший учитель. – Бранденбургский музей. – Будапешт. – Злодей Жюдекс. – Отчеты доктора Левеншельда

1

Стать каплей воды, стать куском камня… Мир утонул в холодном октябрьском дожде, сумерки давно уже стали ночью, тьму то и дело рассекал желтый огонь фар, а он стоял, вцепившись заледенелыми руками в чугунную ограду. Камень и вода. Его нет, его уже нет. Год, два… Три года.

Когда-то, еще студентом, он спорил с однокурсниками об этом стихотворении. У Аполлинера нет знаков препинания. Почему? Плохо знал французский? Грамматика была слишком тесна? Маяковский тоже не признавал запятых, их потом расставлял редактор.

Париж остается Парижем. Даже сейчас, дождливой ночью, мост Мирабо, безвкусное аляповатое чудовище, перегородившее Сену, живет своей жизнью. Мчатся авто, из тьмы проступают чьи-то неясные силуэты. Но до него никому нет дела. Человек стоит на самом краю, между камнем и водой, смотрит вниз, в самое средоточие ночной тьмы. Почему бы и нет? У каждого свой выбор.

Ровно три года назад он пришел сюда, подгоняемый дождем. Прощальной записки сочинять не стал. Не слишком благодарный жанр. «Прошу никого не винить!» Лютая пошлость, в Аду будет стыдно. И кто станет читать, полицейский комиссар? Хотел взять с собой томик Аполлинера, но в последний момент оставил на полке. Зачем книге тонуть? Нужное стихотворение он помнил наизусть.

Дочитать до конца, глядя вниз на почти неразличимую во тьме реку – и все. Как инспектор Жавер из романа Виктора Гюго. Читая книгу, он, тогда еще школьник, удивлялся такой странной смерти. Почему не застрелился? Тонуть в Сене – удел нервных девиц. И только потом узнал, что оружие полицейским в те годы не выдавали, а вот наручники полагались, ими Жавер и сцепил намертво кисти рук.

Наручников ему, учителю, никто не выдал. Ничего, обойдется и так! Тяжелое от воды пальто, ботинки, ледяная вода. Нужно лишь дочитать стихотворение до конца – и шагнуть вниз.

Любовь ушла, унося с собою его жизнь. Но три года назад стихотворение он так и не дочитал. Перед последними строчками («Пусть бьют часы приходит ночь я остаюсь дни мчатся прочь…») сердце вдруг захлестнуло болью, окружавшая его темнота сменилась на миг мертвенным белым огнем, и он, Анри Леконт, все потерявший и со всем простившийся, вдруг понял: падать в покрытую рябью реку ни к чему, всё уже и так кончилось, его-прежнего уже нет.

Его нет…

Все действительно кончилось. Раз в год, октябрьской ночью он приходит сюда, ровно на середину моста Мирабо, чтобы попытаться дочитать стихотворение до конца. Но строчки путаются, наползают одна на другую, падают в реку вместе с каплями холодного осеннего дождя. И ему придется возвращаться в пустую неухоженную квартиру пешком, потому что на такси нет денег, а потом пить стакан за стаканом красное вино, чтобы окончательно не простудиться и не слечь. На приличную больницу средств тоже взять негде.

Анри Леконт внезапно увидел себя словно со стороны – мокрого до нитки, жалкого, нелепого. Ему стало противно, и недочитанные строчки великого Аполлинера сгинули без следа.

В кармане остались еще несколько франков, и он решил все же поймать такси. Приходить каждый год на место собственной гибели – привычка глупая и очень вредная.

Отвернулся от реки и сделал первый шаг. Смерть, все время стоявшая рядом, помахала ему вслед костлявой дланью.

Увидимся!^[3]

В детстве он своей фамилией гордился. Леконт! Звучит почти как «граф», однофамильцы же сплошь знаменитости – писатели, ученые, генералы и сам поэт Леконт де Лиль, вождь Парнасской школы. Потом, чуть повзрослев, понял, что гордиться-то и нечем. Его собственный род – не графский и совершенно не геройский. Предки – провинциальные лавочники, отец, сумевший получить высшее образование – министерский чиновник средней руки. По линии матушки тоже торговцы, не лавочники – галантерейщики. Род словно из романа Эмиля Золя, мелкие страсти, никчемные победы. Где-то там, в неизмеримом далеке – Франция рыцарей и поэтов, он, Анри Леконт, из Франции мелких буржуа. Толстое брюхо, засаленный воротничок, неаккуратные усики. Он честно попытался вырваться, поступил на филологический, но никуда не ушел. Поэт из него не получился, учить же в лицее пришлось детей все тех же преуспевающих буржуа. В те годы Леконта сильно смущало, теперь же, когда жизнь кончилась, а началось существование, стало как-то все равно. Порою он даже гордился тем, что, в конце концов, скатился в самую настоящую богему. Первый в роду обитатель Монмартра! Жаль, оценить некому, отец погиб на фронте весной 1918-го во время боев за Амьен, мать, дама строгих нравов и почитательница традиций, умерла пять лет назад. Родственников много, но общаться, считай, не с кем. Чужие!

Анри Леконта все это не слишком огорчало. Дни мчались прочь, он – оставался.

[1] Текст отрывка написан Олегом Ладыженским, за что автор ему чрезвычайно признателен.

[3] Время действия книги – октябрь-ноябрь 1939 года. «Аргентина» – произведение фантастическое, реальность, в нем описываемая, лишь отчасти совпадает с нам привычной. Автор сознательно и по собственному усмотрению меняет календарь, географию, судьбы людей, а также физические и прочие законы. Исследование носит художественный, а не исторический характер.