— Ну, кажется, сегодня мы без мышей, — довольно резюмировал Нуар. — Или мы оба мыши?
— Ты не можешь быть одновременно и котом, и мышью.
— Зато я уверен, что ты можешь быть и мышью, и божьей коровкой, — опять подмигивание. — Ты же чудесная мультибаг!
Маринетт рассмеялась. Кот с улыбкой наблюдал за ней, довольно и медленно, совершенно по-звериному моргая.
— Так что, мультибаг, тебе понравилось быть с тем парнем?
— Это было похоже на сон.
Они уселись на тёплой крыше, и Маринетт кратко рассказала о сегодняшнем не-свидании. Естественно, она не упоминала ни имён, ни каких-либо примечательных деталей. Они с Котом давно научились рассказывать так, чтобы полностью обезличить любую историю.
Иногда это даже было грустно.
— А напоследок я его поцеловала.
— Прямо в губы? Смелая мультибаг!
— В щёку, — смутилась Маринетт. — Просто в щёку!
— А меня поцелуешь?
Маринетт повернулась к Коту. Нуар сидел совсем рядом, они касались друг друга бёдрами и руками. Это было так же естественно, как и дышать.
— Мне нравится тот парень, Кот.
— Я знаю, — просто сказал Нуар. — Я же не прошу многого. Всего лишь поцелуй. В щёку, как и того парня.
Заметив её колебания, Кот мягко улыбнулся и добавил:
— Ну же, почти-не-моя Леди.
Эта обычная фраза, сказанная без капли скорби или грусти, подняла в груди у Маринетт целый шквал чувств — и ни одного позитивного. Порывы злого ветра смели робких бабочек, рождённых ранее с Адрианом, с лёгкостью бушующей стихии.
Ледибаг схватила Кота за ворот костюма, — Нуар распахнул испуганные глаза, — и притянула его к себе, кривя губы.
— Я всегда буду твоей Леди, мой глупый Кот. Когда ты женишься, а я выйду замуж, когда мы победим Бражника, когда мы состаримся и превратимся в два чернослива, что бы ни произошло. Мы всегда будем напарниками, ясно тебе?!
— Куда уж яснее, моя Леди, — он улыбнулся, будто оскалился. — Так как насчёт поцелуя?
Напарник явно был настроен на то, что Ледибаг, как обычно, закатит глаза и оттолкнёт его от себя.
Вместо этого Маринетт поцеловала Нуара. Так же, как раньше — Адриана.
Кожа у Кота была шероховатой и обветренной, а скула — очень твёрдой и острой.
========== Глава 7 ==========
Комментарий к Глава 7
1. Терминология для главы.
Кенотаф - надгробие/памятник, под ним нет трупа. Используется для обозначения места смерти, почтения памяти, если хоронить нечего, и как просто памятник умершим.
Кюлоты - облегающие штанишки, которые любили французы. Обычно до колен или немного ниже. Я их в главе упорно писала как колюты, да.
Жабо - кружевные или тонко отделанные ткани, использующиеся для украшения одежды от горловины до груди. Обычно бывают пышными.