— Ну так и ищи Ледибаг. Зачем ты начинаешь налево и направо убивать? Поначалу-то нормально всё было, друг мой, ты даже перестал охотиться на наших землях…
На этот раз Палач звучал обозлённо.
— Мне нужна Ледибаг. Другие мешаются. Я их убираю.
Упырь поморщился; вампиры начали визжать и ухать, как сборище потревоженных мартышек.
— Людей и так мало, мой недалёкий друг. И ты решил совсем лишить меня и моих детей пропитания?
— Мне всё равно. Мне нужна Ледибаг.
Маринетт увидела глаза Палача — и вздрогнула. Взгляд у акумы был безумным и практически лишённым разума.
Вампиры вокруг волновались намного больше, чем их создатель. Казалось, что их безумие рождается в глубине зрачков Палача и распространяется по серым телам, как лесной пожар после долгой засухи. Отец всех этих тварей совсем не пытался как-то их приструнить. Выглядело это так, будто ему просто всё равно на происходящее в рядах собственной армии.
— Так мы ни к чему не придём, мой сильный, но тупой друг.
Маринетт поняла, что разговор в таком ключе мог продолжаться ещё очень долго, и слушать дальше не было никакого смысла. Она повернулась к Коту и заметила, что напарник напряжённо всматривается в бушующих вампиров.
Судя по блеску зелёных глаз, у Нуара был какой-то план.
— Миледи, ты мне доверяешь? — едва слышно спросил Кот.
— Нет.
— Хорошо. Я и сам себе не верю.
Он завозился, доставая пакет с кровью. Ледибаг, не двигаясь, следила за движениями напарника, стараясь дышать через раз — на всякий случай.
— Я, кажется, придумал, как нам стравить акум без участия Хлои.
— Мне этот план, видимо, не понравится.
— Но ты же мне доверяешь?
Его улыбка была широкой и шальной, и Ледибаг поняла: доверять такому Коту Нуару нельзя ни в коем случае. Что бы ни произошло в ушастой голове, героине это наверняка не понравится. А значит, Нуара стоило остановить.
Кот схватил Ледибаг за запястье свободной рукой и подтянул ладошку к своим губам.
— Я люблю тебя, Ледибаг. И я верю в тебя. Ты же чудесная леди моего сердца, верно?
— Ты о чём?.. Кот!
Нуар заглушил её возмущение поцелуем. Простое прикосновение губ, сильное, но совершенно лишённое какой-либо романтики.
— Прости, Ледибаг, — шепнул он в этом неправильном поцелуе.
— Ты о…
Договорить у неё не получилось. С губ Кота змейками соскользнуло несколько чёрных молний, которые сразу же заметались по телу героини. Это было сродни электричеству: тело Ледибаг онемело за одно мгновение, руки и ноги потеряли чувствительность, дыхание сбилось, голос пропал. Мир перед глазами раздвоился, затем растроился, потерял чёткие очертания. Затем исчезли звуки; последнее, что Ледибаг услышала — то, как Кот выпрыгнул из их укрытия, крича что-то.
Это был безответственный, самоубийственный поступок. Бесполезная атака, если кто спросит Ледибаг. Единственный выход, по мнению Нуара.
Зрение вернулось первым и почти сразу. Лишённая возможности двигаться или хоть что-то сказать, Ледибаг могла видеть, как Нуар вальяжно идёт по пустырю к акумам. Как он, закинув шест себе на плечи, что-то выговаривает смотрящим на него одержимым.
Как он доходит до Палача и, словно какой-то плохиш в фильме, разрывает пакет с кровью прямо над головой акуманизированного. Попытка сбежать, воспользовавшись ступором акум, провалилась: всё же, Палачу было достаточно одного взгляда, чтобы…
Это была не виселица. Голова Кота просто крутанулась, как в ужастике, и Нуар упал на площадь, уже не дыша.