Этого было достаточно, чтобы начать говорить.
О Ледибаг. О его вине. Об отце. О Плагге — его дорогом друге, наставнике, напарнике и просто отвратительном сыроеде. О Маринетт и о вине Кота в её состоянии. Об акумах. О Бражнике. Даже о Тарологе, потому что эта акума волновала Адриана из-за её слов и поведения.
О магии и её запретах. О том, как сложно совмещать обычную жизнь и бытие супергероя. О том, как ему не хватает матери, исчезнувшей из его жизни так болезненно и внезапно.
О его собственной акуманизации. Об отношениях с Ледибаг.
О Бриджит.
Бриджит было тринадцать лет, когда она впервые встретила Адриана Агреста. Вернее было бы сказать, когда она увидела его снимки в каком-то журнале. Восхищённая необычной для Китая красотой, полукровка Бриджит сразу же влюбилась в маленькую модель. Ситуация усугублялась тем, что она учила французский, а её мать была знакома с Эмили Грэм дэ Ванили.
Бриджит писала ему письма. Много писем. Его мать, тогда ещё живая, не считала, что это плохо, и в тайне от отца приносила корявые записки своему ребёнку.
Так у Адриана, — тогда ещё не Кота, конечно же, — появился первый друг. Хлоя возникла в его жизни немного позже, когда Бриджит из неё пропала.
Переписка велась достаточно активно. Целых полгода, пока Габриэль не раскрыл эту маленькую тайну. Месье Агрест был против любой связи с фанатами, даже с маленькими. И, как бы Эмили, мать Адриана, ни упрашивала мужа, тот взял дело в свои руки. Переписка прекратилась так же резко, как и началась.
Не получив ответ на своё последнее письмо, Бриджит вскрыла себе вены.
— Ребёнок? — ужаснулся Том. — Да она о таком даже думать не должна была! Это звучит как-то…
Нуар печально покачал головой и вцепился в кружку с чаем перед собой. Он сидел с родителями Маринетт за столом, будто бы так и нужно было, и просто рассказывал историю о сумасшедшей девочке, умершей из-за болезненной, ненормальной, неразделённой любви к мальчику-модели.
— Ей было почти четырнадцать, — сказал Кот. — Подросток, не ребёнок. К тому же…
Он замялся, отводя взгляд.
— У неё было какое-то психическое расстройство. Это я потом узнал, когда копался в бумагах отца. Ну, знаете, немного бунтарства и всё такое, — Нуар криво усмехнулся. — Он, оказывается, нашёл очень много информации про Бриджит.
— А тебе сколько было?
— Восемь, когда мы начали переписку. И все ещё восемь, когда она покончила с собой.
Сабин переглянулась с Томом.
— Естественно, мне ничего не сказали, когда я был маленьким. Про самоубийство я узнал примерно за полгода до того, как пошёл в школу. То есть, через полгода, как мама… как её не стало. Наверное, отец не хотел рассказывать мне про Бриджит вообще. Я думал, что моя подруга по переписке просто пропала, перестала писать мне. Про то, что она… я даже не думал. Хотя стоило бы, учитывая её подарки.
Сабин напряглась от его тона так же, как и Ледибаг когда-то.
— Подарки, милый?
— Ах, да. Вы же не знаете.
Он потёр лицо руками и, не отнимая ладоней, глухо принялся рассказывать о «подарках». Прядки волос, фаланга пальца, глазик, кусочки мяса, вырванные ногти, зубы, колбочки с кровью. Про всё то, что он смывал в унитаз, будучи ребёнком.
О, психологи долго работали с ним, чтобы он понял, насколько ненормальным было что его, что её поведение.
— Почему ты не сказал родителям об этом? — в ужасе спросил Том.
Кот пожал плечами.
— Бриджит попросила — я сделал. Она и про унитаз сказала, чтобы я её подарки не выкидывал в мусорку. Типа, родителям это не понравится, а ведь я же не хочу их расстраивать?
Сабин пододвинула к нему тарелку с чем-то съедобным. Кот запихнул кусочек в рот и проглотил, практически не жуя и даже не чувствуя вкуса.
— А почему ты вообще стал переписываться с этой девочкой?
— Мама принесла её письмо, вот и начал. Она очень просила не отталкивать Бридж, потому что, как она говорила, мне просто суждено быть с девочкой с такой фамилией.