— Нет, нет, я никого не хотела убивать, никого, ни одного англичанина. Я не хотела сражаться.
— У нас есть многочисленные свидетели, которые скажут, что ты не всегда держала в руке знамя.
— Да, возможно.
— Поэтому иногда ты держала в руке меч.
— Да. Я не знаю.
— Ты пускала в ход свой меч?
— Да, пускала. Я его держала.
— Ты его держала в руке и делала им вот так.
— Я не помню.
— Значит, ты была на поле боя с поднятым в руке мечом и кричала, и неслась навстречу неприятелю. Ты хочешь, чтобы мы поверили, что в этом состоянии ты ни разу никого не убивала?
— Нет, я никого не убивала.
— Я тебе не верю.
— Я не вру! Я не вру, оставь меня! Я никого не убивала. Я не могу вспомнить.
* * *
— Я освежу твою память.
— Я ничего не хочу слышать, оставь меня в покое. Я никого не убивала. Оставь меня в покое! Перестань, перестань! Я не помню, я не помню, там было страшно, я лишь защищалась. Там было пыль, дым шум. Мне было трудно, на меня набрасывался враг. Может быть, иногда я отвечала на удар ударом, но я лишь защищалась.
— Значит, память к тебе возвращается? Хорошо.
— Да, хорошо. Как же тогда, почему Бог допустил эти сражения, если он такой великий? Ты сам сказал, что он создатель небес и земли, источник жизни, он мог легко остановить эту кровь. Почему, почему, почему он это сделал?
— Разве он проливал кровь и убивал?
— Нет. Но он мог это остановить.
— Может быть, он получает удовольствие, удовольствие, видя как мы убиваем друг друга от его имени.
— От его имени?
— Да, от его имени. Мы сражались и убивали от его имени, царя небесного!
— Правда?
— Те, кто любит меня, идите за мной!
— Те, кто любит меня, идите за мной! А где же был Бог всё это время?
— Жанна, моя дорогая, будь честной. Ты сражалась за себя его именем.
— Нет! Я защищалась. Каждый имеет право на это, правда? Или нет?
— Имеет, имеет, конечно.
— Я что, должна была умереть, погибнуть?