– А мне над собой можно смеяться иногда? – спросила она и рассмеялась, и Яник следом.
– Можно. Дашь списать историю?
– Если сама успею её сделать, что вряд ли. Ладно, я пошла.
– До завтра, – кивнул Яник, уныло глядя на груду свёрнутых таблиц.
Дождь не унимался. Эльта уже хотела повернуть к дому, когда рядом проехал экипаж и его колесо попало в глубокую лужу. Эльта отскочила, но подол её платья всё-таки окатило целым веером брызг. Она полезла в сумку за носовым платком, а тот зацепился за тетрадь, которая в результате выскользнула и упала прямо в воду. Кое-как отряхнув её, Эльта повернула прочь от дома, к лавке, за новой тетрадью и в довершение всех несчастий на обратном пути промочила ноги.
К обеду она опоздала. Хотелось пожаловаться кому-нибудь на своё невезение, но отец был очень занят – он только спросил у Эльты, как дела, и убежал к себе в кабинет, даже не дождавшись ответа. А у матери она не нашла особого сочувствия.
– Если бы ты собирала сумку с вечера, как я не раз тебе говорила, то утром не пришлось бы так спешить и ты не забыла бы свою работу и учебник. А теперь тебе придётся заниматься до самого ужина.
– Спасибо, мамочка, умеешь ты поддержать, – пробурчала Эльта и удалилась к себе, обиженная на весь белый свет.
Дождь лил по-прежнему. Это был не тот вдохновляющий, серебристый и немного сказочный дождь, под который так хорошо читать, мечтать и вспоминать Файолеану, а самый обыкновенный, серый, унылый.
На домашнее задание действительно ушёл остаток дня и весь долгий вечер. Наконец Эльта почти закончила – осталось только переписать намокшие страницы. Эльта окунула перо в чернильницу, когда мать позвала её ужинать.
За столом она рассеянно молчала, думая обо всём сразу. В мыслях всё ещё кружились цифры и формулы из задания по физике, картины и даты из истории и завтрашняя тема по литературе. Дождь монотонно стучал в окно. Эльта мимоходом подумала о Файолеане, вздохнула и механически отщипнула очередной кусочек запечённой рыбы.
И вдруг на столе перед ней появился свиток, перетянутый красной лентой и запечатанный печатью Эймера. Эльта беззвучно ахнула и распахнутыми глазами посмотрела на родителей, не представляя, как объяснить им это, – но отец ничего не заметил, а Северина недовольно сказала:
– Эльта, я же не раз просила тебя оставлять все бумаги в своей комнате! Зачем ты принесла это сюда? За столом нужно думать только о еде. Это ведь к завтрашнему уроку? Убери, пока не испачкала.
Эльта вскочила, схватила свиток и мгновенно исчезла. Нестерпимо хотелось узнать, что же там, но она не стала задерживаться и вернулась в столовую, чтобы не вызывать лишних вопросов. Кое-как дождавшись окончания ужина, убежала к себе, с трепетом развязала ленточку и развернула лист, исписанный рукой Эймера.
Эльта взглянула в непроглядную темноту за мокрым стеклом и улыбнулась – дождь из скучного и тоскливого превратился в такой, какой она всегда любила, – загадочный, знающий все сказки. И засыпая в ту ночь, Эльта слушала его тихий голос.
К утру дождь кончился, в тучах даже показались просветы. Дела как будто налаживались. Эльта шла в школу по мостовым, которые быстро высыхали под свежим осенним ветром, и любовалась золотыми деревьями, а в её сумке лежали все нужные учебники и тетради, включая новую с переписанным сочинением, работа по истории, работа по физике, два прекрасных пирожка, а сбоку – письмо Эймера. Представив лицо Яника, когда он его увидит, Эльта улыбнулась и ускорила шаг.
Но на переменах показать письмо не удалось: то Яник куда-то убегал, то Эльта не успевала с ним поговорить. Не утерпев, она прямо на уроке отправила ему записку из одного слова: «Письмо». Передавая её, Нета хихикнула и прибавила многозначительным шёпотом:
– Какой у Казмера фонарь под глазом! – и очень удивилась, обнаружив, что Эльту это совершенно не заинтересовало.
Наконец Нета передала Эльте ответ и с жадным любопытством следила, как та его разворачивает. В записке было: «После уроков идём ко мне». Эльта повернулась к Янику и кивнула. Нета что-то зашептала Грете.
По дороге домой Эльта возбуждённо рассказывала Янику, как получила письмо.
– Ты представляешь – прямо за ужином! А родители даже ничего не поняли.
– Везёт же тебе.
– Почему?
– Да так… Теперь вот и письмо… Эймер мог бы и мне это письмо прислать, – сказал Яник ворчливо. – Между прочим, это я подбросил ему идею так посылать письма.
– Он же никогда не был у тебя дома – а чтобы посылать, наверно, надо точно знать куда, – заметила Эльта примирительно. – А вообще, какая разница, кому оно пришло?!
– Конечно, никакой.
Они взлетели на крыльцо, им открыла горничная. Яник промчался мимо неё как ветер, – она только покачала головой. Эльта поздоровалась и побежала следом.
Оказавшись в своей комнате, Яник закинул портфель в угол. На шкафу стояла модель «Альбатроса» – Эльта сразу взглянула на неё.
– Ну? – сказал Яник нетерпеливо.
Прочитав письмо, он хотел что-то сказать, но спохватился. Быстро перевернул лист текстом вниз и внимательно осмотрел комнату, заглянул в шкаф, а Эльта – под кровать. Они проверили картины на стенах, занавески, углы, комод, ящики стола – теней нигде не было. Яник сел в кресло и перечитал письмо.