– Ты будешь закрывать крышку?
Она явно была не первой женщиной, которой он помогал залезть в деревянный ящик.
– Да. Можешь мне помочь?
Хейзел надела шлем, забралась внутрь и легла на спину.
– Давай я проделаю пару отверстий для воздуха, – услышала она голос Ливера. – Чтобы плохо не стало.
Шлем перекрывал свет, но она услышала серию страшных ударов, нанесенных с механической размеренностью, а после все стихло. Хейзел нажала кнопку активации, чтобы запустить последовательность бета-волн. Ощущение было приятным, ее разум прояснился с настораживающей легкостью. Она знала, что картинка, которая всегда приходила ей в голову во время индукции шлема, другим людям не показалась бы такой уж безмятежной: она представила, как смотритель зоопарка чистит цементный пол клетки, проходясь большой метлой по мыльной поверхности, и шорох полимерных щетинок смещается все дальше и дальше от центра комнаты к периферии. Он сметал все ее тревоги. Пузырящийся блеск промышленного дезинфицирующего средства стал ее сознанием, текучим и тонким. Все больше истончаясь. Растягиваясь в ничто.
Когда появились изображения Байрона, ей показалось, что они бьют ее промеж глаз из пейнтбольного пистолета. Одно за другим: Байрон получает награду. Байрон произносит речь. Байрон стоит среди группы детей в глухой африканской деревеньке. Картинки проносились мимо с невероятной скоростью, как будто ее швыряло на рекламные щиты. Голова раскалывалась даже после того, как изображения исчезли.
Хейзел потребовалась пара секунд, чтобы осознать причину: все это время она была внутри ящика в шлеме и пыталась сесть, а крышка была закрыта.
Загрузку сорвать не удалось. Хейзел нажала на защелку визора, и стекло шлема стало прозрачным, затем надавила на крышку гроба и выбралась наружу. Она дрожала, но рвоты рядом с ней не было. Опершись на ящик, она встала и, пошатываясь, вошла в гостиную.
Папа с Ливером пили пиво.
– Ты бывший военный? – спросил папа. Он смотрел на Ливера, прищурившись – пытался его разгадать.
– Я не в ладах с правительством, – ответил Ливер. Ее отец оглянулся и увидел ее – визор она подняла, но шлем снять забыла.
– Что, ребята, собираетесь на картинг? – спросил он.
Хейзел пошла на кухню за мусорным мешком. Чтобы найти работу, нужно время, поэтому она решила, что проще для начала продать электронику, которую Байрон ей оставил. Вместе с сейфом. Хейзел бросила шлем в пакет и перекинула его через плечо.
– Лично я собираюсь сходить раздобыть немного денег тебе на аренду. А у тебя какие планы, Ливер?
Он встал.
– Мне нужно ненадолго съездить на кладбище.
С этими словами он протянул руку, взял Хейзел за запястье и повернул к свету, разглядывая. На мгновение она испугалась, что он вот-вот вытащит охотничий нож из-под подкладки жилета и одним движением отсечет ей кисть – может, он по ошибке решил, что она стащила лотерейный билет из его лачуги, хотя на самом деле его вплел в паутину один из гигантских пауков.
Вместо этого его рука скользнула ниже и сжала ее пальцы, а Ливер подмигнул, что она списала бы на нервный тик, если бы подмигивание не совпало со сжатием ладони.
– А позже пойду в бар, – добавил он, и, на мгновение задержав на ней взгляд, вышел.
Ее папа негромко кашлянул.
– У вас с ним что, романчик? Почему он был без рубашки?
– У тебя есть тележка, тачка или что-нибудь, на чем можно довезти пару девайсов до ларька с гоголевской бэушкой?
Ее отец въехал на кухню и пересел за стол рядом с Дианой.
– Можешь взять «Раскл». Поворачивай плавнее и не езди в горку.
Хейзел собрала в пакет всю электронику и положила себе на колени, а потом поместила сейф в корзинку кресла перед собой. «Раскл» из-за веса шел совсем медленно, но она рассудила, что спешить ей не за чем.
В нескольких кварталах от магазина мобильник зазвонил. Первые несколько звонков она сбросила, но, так как телефон не унимался, в голове у нее забрезжила очень призрачная надежда. Вдруг Байрону стало так брезгливо от ее физического контакта с Ливером, что теперь он готов отпустить ее на все четыре стороны. Было бы здорово услышать, как дрожит от отвращения его голос.
– Да, Байрон?
– Нам нужно поговорить. У меня есть неприятная новость.
Двое мальчишек на велосипедах пронеслись мимо, указывая на большой мешок для мусора у нее на коленях и хохоча. Один швырнул в ее сторону свой шоколадно-молочный коктейль; пластиковая крышка отлетела и на поверхности кресла остался подозрительный след коричневых брызг. Хейзел занервничала, что посторонние могут принять разводы за испражнения. Она посигналила в знак неодобрения, но это, казалось, только сильнее их развеселило.