Созданы для любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце концов они добрались до его лачуги, похожей на сарай для хранения вещей. Внутри вместо пола лежал деревянный поддон, покрытый шкурами животных, стояли разномастные контейнеры, наполненные водой, и несколько стеллажей размером два на четыре – для одежды. Сильнее всего впечатлял арсенал оружия.

– Ты не стесняйся, раздевайся, – сказал он. – Меня не смутит.

Он снял шляпу, затем жилет. На его торсе обнаружилась целая коллекция шрамов.

– Если хочешь, завернемся в москитную сетку. Чтобы не покусали.

Хейзел указала на его шрамы.

– Это от операции?

Трудно было сказать однозначно, от каких повреждений остались его шрамы и появились ли они одновременно или по очереди. Как же несправедливо, что Байрон смог вставить в нее записывающее устройство, не оставив ни следа! Папин шрам от аппендицита, например, выглядел так, как будто его случайно полоснули бензопилой.

– Ну, можно и так сказать. – Он вытащил из-под поддона банку самогона, налил немного в пустую алюминиевую жестянку и протянул Хейзел. Жидкость внутри поблескивала и немного переливалась, как будто слезы смешали с бензином.

– Можешь пояснить?

– Держись подальше от ублюдков, – пожал плечами Ливер.

Кажется, он почувствовал, что она не хочет торопиться с близостью.

– Хочешь подождать, пока стемнеет? – спросил он. Она кивнула и взяла протянутую ей банку с алкоголем в знак согласия. – Ночь – прекрасное время.

– Ты говорил, что у тебя есть работа? – вспомнила Хейзел. Она не предполагала, что ее вопрос прозвучит настолько осуждающе; ей просто стало любопытно. Немного эгоистично, подумала она. Кем бы Ливер ни работал, это не портило его образ. Может быть, она могла бы работать с ним вместе, если ей когда-нибудь удастся сбежать от Байрона.

– Я навещаю могилы, – сказал он. – Прихожу на могилы вместо кого-то, например, когда родственники уезжают из города или когда вдовцы снова начинают заниматься сексом и их мучает чувство вины. Кладбищенские работники подгоняют мне клиентов. Я прихожу на кладбище, иду к могилам, на которые они указывают, сижу столько, за сколько мне заплатили, затем они вычитают свою долю, а остальное отдают мне.

– Ты разговариваешь с могилами? – Хейзел прилегла на тюфяк и поняла, что дышать тут лучше ртом: покрытие из звериной шкуры хорошо запоминало запахи. Ливер сидел на краешке тюфяка, потягивая свое пойло.

– Нет. Я мог бы поднять цену и предложить нечто подобное. Петь, читать стихи. Люди постоянно просят меня спеть «С днем рождения». Но я не хочу делать из работы вечернее шоу – так могильщики им и отвечают. Если я стану соглашаться на допуслуги, будет слишком много геморроя.

Хейзел размышляла, что еще можно сказать, чтобы сократить дистанцию. Прошло столько лет с тех пор, как ей в последний раз хотелось эмоционально сблизиться с кем-то, а не отдалиться. Она не собиралась имитировать интерес, как привыкла делать. Разговаривать с Байроном всегда было просто, потому что он хотел говорить только о себе, и если она слушала, то выходило, как будто они общаются.

Оглядев потолок, Хейзел заметила несколько паучьих колоний. Прошло много времени с тех пор, как она сталкивалась с насекомыми или природой вообще.

– Ты что-то говорил про сетку? – весело спросила она. Ливер сунул руку под кровать, вытряхнул из сети пыль, а затем укрыл их обоих.

– Спасибо, – она улыбнулась. – Знаешь, если бы я наняла тебя прийти на могилу моих родственников, думаю, мне бы понравилось, что ты не разговариваешь. В смысле, если бы я верила, что они могут нас слышать. Меня бы беспокоило, вдруг ты начнешь говорить, а они воскликнут: «Эй! Где Хейзел? Чей это голос? Могу я узнать, кто говорит, пожалуйста?» Ты бы, конечно, мог разъяснить ситуацию, но им все равно было бы не по себе. Если сидеть молча, они просто чувствуют, что рядом кто-то есть, и могут представить, что пришел тот, кого они хотят видеть. Плюс без разговоров выходит как-то более возвышенно. Как будто ты монах или типа того и принял обет молчания.

– Разговоры переоценены, – сказал он. Возможно, он на что-то намекал, но ему придется смириться, если он хочет, чтобы ночь оправдала его ожидания.

– Мне нужно с тобой поговорить, чтобы мне было комфортно.

– Я понял.

Он протянул свою полную банку к ее пустой, предлагая долить еще, но Хейзел пришлось отказаться. Предыдущая порция пошла не слишком хорошо. Как будто она проглотила маленькую ящерку с острыми когтями, которая теперь скреблась у нее в животе, пытаясь найти выход.

– А какой твой самый худший поступок в жизни? – спросила она. Ливер явно не был ценителем разговоров ни о чем, и Хейзел решила, что они могут сразу перейти к откровенничанью. – Я была замужем… и официально все еще замужем за по-настоящему кошмарным человеком. Так что ты меня не напугаешь. Дело вот в том, что все свои преступления он совершил, вроде как, дистанционно. С помощью технологий, интерфейсов и ученых. Он не встает из-за своего стола. Но твои руки! Мозолистые, грязные. Судя по твоему дому, ты убил много животных, а затем разделал на мясо и шкуры. Ты как будто весь состоишь из мышц, хотя очень худой. Ты наверняка хорошо умеешь драться.

Внезапно Хейзел пришло в голову, что Байрон услышит все, в чем бы Ливер ни сознался, и доложит куда нужно. Бедный Ливер выйдет из своей лачуги облегчиться и наткнется на отряд спецназа.

– На самом деле, забудь, – одернула себя Хейзел. – Со мной такая фишка: не говори мне ничего такого, о чем не хотел бы рассказать всему миру. Не потому, что лично я не умею хранить секреты. Это скорее мой мозг. Долгая история.

Некоторое время они сидели в тишине, свет в лачуге становился все тусклее, Ливер время от времени отрыгивал бутановые пары. Хейзел перебирала про себя разные причины, по которым люди занимаются сексом, причем не все они имели какое-либо отношение к физическому удовольствию. К примеру, продолжение рода, деньги, влияние, вина, месть. Она не чувствовала возбуждения, но ей правда хотелось переспать с Ливером. Во-первых, это разозлило бы Байрона, выбило бы его из колеи. Во-вторых, Ливер был ни капли не похож на Байрона, и ничто не казалось Хейзел более привлекательным, чем общество его противоположности. В-третьих, Хейзел надеялась, что сможет отчасти перенять его уверенность в себе. Если и был в мире человек, просто переспав с которым можно было прокачать умение рубить все вокруг топором, то он сидел рядом с ней.

– Думаю, я готова, – сказала она.

Секс был не ужасен, а по сравнению с последним их разом с Байроном – очень даже ничего (тогда он сказал: «Давай ты не будешь говорить мне, нравится тебе или нет, а я вместо этого буду мониторить твой уровень возбуждения с помощью цифровых датчиков»). В запахе Ливера смешалось многое, и все компоненты были какими-то механическими, поэтому, лежа под ним на спине, Хейзел вспомнила о плоских тележках, на которые ложатся механики, чтобы закатываться под машины, и секс даже стал забавным, как может быть забавно выкатываться из-под транспортного средства, а затем снова закатываться под него, и так по кругу. К текстуре его шрамов тоже было приятно прикасаться, как к различным особенностям суши на рельефном глобусе. Его тело было целым новым миром, и Хейзел могла быть там одна: никакие спутники не вращались вокруг его атмосферы, никакие волоконно-оптические кабели не проходили под землей. У нее не выходило из головы, что скоро Байрон увидит их вместе в своем хрустальном шаре данных, но в течение следующих нескольких часов то, что она совершила, было только ее тайной, и от этого нельзя было не кайфовать.