Хейзел сглотнула. Рот снова наполнялся слюной.
– Ты что, за меня беспокоишься? Или ты решил, что я не в себе от истерики?
Она села на траву, чтобы мир кружился поменьше. Наверное, ей нужно было поесть. Действие обезболивающих заканчивалось. Хейзел стала одну за другой вырывать травинки, как будто лужайка была своего рода испытанием: если она вырвет все до единой травинки на заднем дворе, ей разрешат проснуться, а все происходящее окажется дурным сном.
– Хейзел, ну что ты? Конечно, я очень беспокоился. Ты моя любимая жена. Непросто наблюдать, когда ты ведешь себя как подросток. Думаю, твоему папе тоже тяжело. Ему явно нужно личное пространство.
Раньше каждый раз, когда Байрон показывал Хейзел одно из своих новых изобретений и она пыталась найти в нем изъян, у него на все находился пуленепробиваемый ответ. Ему нравилось играть в эту игру, и он не хотел, чтобы Хейзел от нее отказывалась. Хитрость была в том, чтобы заставить ее подыгрывать, и теперь она поняла, что Байрону нужно было, чтобы она надеялась победить – чтобы она думала, что однажды у нее обязательно получится, и продолжала попытки. Так думают все азартные игроки. На этот раз все будет по-другому, я отыграюсь.
Теперь она сама стала новым изобретением, но игры ей надоели. Попытки найти изъяны в его триумфе только увеличили бы страдания.
– И зачем это было говорить? – спросила она. – Зачем рассказывать мне про чип?
Хейзел могла поклясться, что услышала, как он улыбается. Чешуйки на его губах терлись друг о друга.
– Я всегда обо всем рассказываю моей жене.
– Кроме того, что вставил чип мне в голову!
– Подловила. Я почти обо всем рассказываю моей жене.
– Хорошо. Тогда я просто его выну.
Тишина затянулась. Ей показалось, или Байрон только что засмеялся?
– Я бы не советовал.
Теперь настала ее очередь нетерпеливо вздыхать.
– Что, я умру, если его достать? А если бы я умерла, когда мне его вставали в голову, а, Байрон?
– Хай-зель. Твоя жизнь значит для меня все. Именно поэтому я и сейчас хочу быть рядом с тобой каждую минуту, хотя ты отказываешься проводить со мной время. Имплантация чипа – совершенно безопасная процедура. Как ты и сказала, даже шрама не осталось. Не хочу утомлять тебя подробностями, но чип с тобой уже некоторое время. Я надеялся, что мне никогда не придется его включать, но потом ты ушла, а я так сильно по тебе скучал.
– Так что там с его изъятием?
– Вряд ли до этого дойдет дело. Но я должен предупредить тебя: если ты заявишься в больницу и станешь рассказывать что-то невразумительное про чип в голове, тебя примут за сумасшедшую. Как и все наши лучшие разработки, эта технология опередила время. Ни одна проверка его не обнаружит.
– Он перестанет работать, если я выстрелю себе в голову?
– Ты перестанешь работать. Совершать самоубийство тебе невыгодно, Хейзел. От этого мои продажи взлетят. Сочувствие помогает продавать. Уникальный феномен.
– Значит я уеду куда-нибудь, где нет связи. Поселюсь в горной пещере в Тибете.
– Ха. В твой экземпляр не встроен джи-пи-эс, потому что его легко обнаружить. Но каждая загрузка дает нам твои точные координаты. Ты бы выиграла преимущество в двадцать четыре часа, так что, полагаю, мы могли бы развлечься игрой в догонялки, если тебе так хочется, но ты не смогла бы убегать от нас каждый божий день. Сил бы не хватило.
Заблудший муравей забрался Хейзел на ногу и пополз по ней вверх. Она посмотрела на него и задумалась, не раздавить ли его, но потом поняла, что это самая точная аналогия того, что было бы, поменяйся она местами с Байроном. Сейчас она муравей на его ноге. Хуже того, завтрашняя загрузка очень его порадует, ведь он узнает, что она так подумала, и особенно его повеселит ужас ее осознания, что он узнает об этом.
Хейзел поняла, что теперь Байрон будет видеть все, что видит она, когда ходит в туалет. Что, теперь ей не смотреть на руку, когда она подтирается? Нет уж. Разбежался. Она будет смотреть еще внимательнее.
– А что, если я вернусь домой? – Хейзел было любопытно, какое поощрение может предложить ей Байрон. Хотя она не собиралась возвращаться. «ВООБЩЕ БЕЗ ШАНСОВ, СЛЫШАЛ, БАЙРОН!» – яростно подумала она, ведь теперь думать, обращаясь к Байрону, было то же самое, что и говорить с им, только на двадцать четыре часа вперед.
– Тогда мы продолжим слияние, и я стану самым счастливым человеком на земле. Я и сейчас, наверное, самый счастливый, но если моя жена будет рядом, я побью свой личный рекорд и буду счастливейшим из счастливейших.
Хейзел помолчала.
– После слияния загрузок больше не будет?
– Информация из твоего мозга будет поступать в мой постоянно, секунда в секунду. Без задержек. Ничего похожего на выгрузку ты больше переживать не будешь.