– Да чего там, – смущенно отвел глаза в сторону я.
– На Воронцовых долг крови перед тобой, знай это!
Я лишь смущенно и дебильно улыбнулся. Что говорят в таких случаях, я не знаю.
– Князь? – папА пожал ему руку. – С вашего позволения, мы удалимся.
– Граф, премного благодарен.
Окончив обмен экивоками и удостоившись радостного махания Лизки, мы пошли к нашей кавалькаде.
– Как ты думаешь, она или ты? – спросил по дороге к машине граф.
– Черт его знает, – ответил я неопределенно. – В конце концов, для выяснения этого и существует ваша служба, не так ли, Ваше Сиятельство?
И я заговорщически подмигнул Старшему.
Уснуть я не мог довольно долго – слишком уж насыщенными были последние сутки с хвостиком. Не нравилась мне попытка похищения, ох не нравилась. И вариантов было несколько – цель какая? Я, Елизавета, или оба сразу? Если подумать – то скорее все-таки я, судя по намекам Старшего. Но тогда меня пытались просто убить, выжечь мозги астральным ударом. Теперь пытались взять живым – это жу-жу-жу неспроста. Кто был в курсе поездки вообще? Да много народу. Кто был в курсе, что визит состоится именно сегодня? А вот тут уже народу поменьше, и все из окружения Старшего и князя. То, что дом под наблюдением – вряд ли, с нашими мерами охраны Князевки сюда проникнуть и установить слежку это уже из области фантастики, если только не вербанули кого-то из местных жителей или покушение было в их интересах, тут совсем ничего исключать было нельзя. Откинем версию инсайда, сосредоточимся на других возможностях. Перехватили нас на обратном пути, практически одной трети дороги до дома. И естественно, знали по какой трассе мы поедем – а тут других в общем-то и нет, это вам не явочная квартира с несколькими маршрутами отхода. Если нас решили брать разморенными и расслабленно превдкушающими домашний отдых, значит…
Варианта два. Причем первый, с установкой спутникового маячка маловероятен, здесь лохов нет. Засекут сразу либо сами, либо охрана завода – уж тут как раз относятся к этому очень серьезно, и чужую электронику спецназначения отследят еще на подступах к заводу. Отпадает, но не исключается. И второй вариант, самый поганый – внутри завода крот. Только этим можно было объяснить организацию засады, зная точное время нашего убытия. Причем это не Воронцов – он за любимую дочь всем пасть порвет, а вот за его окружение я бы на месте Старшего взялся. Да и вообще, насколько нужно быть отмороженными, чтобы пытаться убить сына начальника СБ? Смертники, да и только. А вот похищение объяснить было легко – двое детишек таких высокопоставленных и значительных особ могут быть предметом хорошего торга, причем даже и не криминального. Хотя, зная железный характер предков, хрен бы у них что вышло. Максимум два детских трупа и два потерявших голову от ярости отца с большими возможностями. Точно, самоубийцы – месть будет жестокая и страшная. Это только кажется, что земной шарик такой большой и необъятный, на самом деле в таких случаях он съеживается до размеров бейсбольного мяча.
Назавтра папА решил лично тряхнуть стариной и поработать дознавателем – лично снял с меня показания. Ну тут я его понимал – если бы кто-то из его подчиненных вел допрос, то и он и я беспокоились за то, чтобы в запале случайно не сболтнуть лишнего. А тут я чувствовал себя более раскованно, зная, что половина будет отфильтрована бдительным оком папА, и на стол следователя по этому делу ляжет сильно отредактированная копия.
– Ну хоть что-то на месте нашли?
– Нашли, – сморщился Старший. – Вашу сожженную машину и четыре тела внутри. Василия и той троицы.
Ну а что, хорошая попытка. Мини-крематорий. Если хорошо бензинчику плеснуть или чего-нибудь еще, то опознать скрюченные мумии можно будет только по остаткам ДНК, и то при их наличии в базе.
– Ну и еще по мелочам – гильзы, следы обуви, ну и прочие мелкие улики.
– А снайпер?
– Нашли только его лежку. Опытный, гильзы с собой унес, никаких улик не оставил.
– Ну трудно было другого ожидать, – хмыкнул я. – Машину отследили?
– Только до окраин, и нашли ее только тогда, когда она загорелась. Дальше он классически ушел, зная расположение камер. А воздушную поддержку вызвали слишком поздно.
– Все больше и больше поражаюсь долбо…
– От такого слышу, – рявкнул папА. – Критиковать легко. Вас хватились поздно. Василий не нажал тревожную кнопку, не успел, судя по твоему рассказу. Местность пустынная. Звонок в полицию поступил только через полчаса после вашего исчезновения, проезжающий водитель сказал, что возможно авария, на шоссе горит внедорожник. Пока прибыла полиция и пожарная команда – еще прошло время. Ну а потом, когда номера внедорожника пробили и сообщили дежурному, вот тогда наша операция и началась. Так что на место наша поисковая команда прибыла почти через три часа. За это время вы ушли уже далеко.
– Ты тормознул поисковиков? – я уже давно перешел на «ты».
– Я. Когда собаки взяли ваш след и нашли раздавленный телефон под тем деревом, на котором ты оставил знак, я велел прекратить поиски, поняв то, что ты не хочешь, чтобы вас нашли. Хотя не знаю, почему ты принял решение уйти на дно, так бы уже в тот же день был бы дома.
– Профессиональная паранойя, – пожал плечами я. – Может и перебдел, но я сейчас сижу здесь, а не лежу в гробу по соседству с Елизаветой. Мне кажется с интерьером похоронного бюро я сочетаюсь очень плохо. Тебе, папа, я доверяю, а вот про твоих людей того же самого сказать не могу. Зато я ненавязчиво донес мысль до Козьмы.
– Понятно. Знаю я, где у него конспиративная квартира, знаю, – усмехнулся Старший, заметив мое удивление. – Неужели ты думал, что я не знаю все, что творится в моей епархии? Ну и дед сразу понял, увидев знак, куда ты пойдешь.
– Так что вот и черт его знает, как на нас вышли. Завод сейчас проверяют?
– Много будешь знать – не дадим состариться.
– Понятно, – ну что же, он прав. Я не в теме и уж тем более мои слабые силенки не чета огромной следственной и карательной машине СБ. Я по сути дела посторонний, и посвящать меня в ход расследования он просто не имеет права и не считает нужным. – Ну хоть что-то известно?
– Только твоя версия. Что тебя хотели либо похитить, либо убрать, а тут еще и Воронцова до кучи. Такую вкусную цель грех не попробовать взять.