Лишних вопросов сообразительная Варвара задавать не стала — ей пока ещё необходима была голова на плечах.
— Так почему ты здесь? — Вэнь Жохань интересовался со своей привычной скучающей интонацией, будто ответ Варвары ему и вовсе не требовался, а её присутствие воспринималось как что-то незначительное — будто один из сотни местных светлячков прилетел погреться в адском пламени вулкана и вот-вот рисковал лишиться своих тоненьких, полупрозрачных крылышек из-за собственной глупости.
Но Варвара не считала себя светлячком, а потому простодушно пожала плечами.
— Дева Вэнь тоже порекомендовала мне побольше находиться за пределами душных стен покоев, — ответила она, задумчиво накручивая на палец слегка волнистую выбившуюся из хвоста прядь волос. — Думаю, это первостепенный совет любого толкового целителя.
— Ты знаешь А-Цин? — а вот и первая эмоция неподдельного удивления со стороны непробиваемого заклинателя на памяти Варвары.
— Доводилось встречаться, — пространно бросила она и потёрла разом занывший висок — общение на грани любезности и вопиющей опасности отнимало у Варвары слишком много душевных и жизненных сил, а непозволительная роскошь расслабиться наедине с таким человеком стала бы величайшей ошибкой в обеих её жизнях, так что Варвара держалась нарочито свободно, но настороженно, будто натянутая до предела тетива лука. — Дева Вэнь довольно сведуща в медицине для её возраста, — деликатно похвалила она родственницу своего ночного собеседника и замерла в ожидании реакции.
— А-Цин очень талантлива, — Варвара едва не поперхнулась воздухом, уловив в чужом тоне мягкие одобрительные нотки безо всякого скрытого подтекста, и взглянула на Вэнь Жоханя с искренним изумлением. — Что такое? — перемену в её настроении, безусловно, заметили и не оставили без должного внимания.
— Глава Вэнь кого-то хвалит — сложно в это поверить, не услышав собственными ушами, — чистосердечно призналась Варвара и моментально прикусила язык, вжав голову в плечи, — вот сейчас ей точно прилетит духовным клинком по незащищённой шее, и отправится она радостно либо в небытие, либо на третье перерождение.
Самая глупая смерть в истории.
— Какого ты обо мне, должно быть, невысокого мнения, — тихий смех на грани слышимости вывел Варвару из прострации и обрушился на её многострадальную голову ушатом ледяной воды. — А-Цин моя племянница, конечно, я высоко оцениваю её заслуги.
Варвара почувствовала, как душная краска стыда потоком заливает лицо и шею, — благо, в полумраке этого заметно не было, — и резко отвернулась, в непритворном смятении поджимая губы.
— Ещё раз прошу прощения, — смущённо пробурчала она и для восстановления душевного равновесия подёргала фиолетовую ленту в волосах, но та вдруг коварно выскользнула из слегка влажных от волнения пальцев, уцепившись на мгновение за высокий бледный лоб, а потом, залихватски щёлкнув Варвару кончиком по носу, вильнула пурпурным хвостом и скрылась за ближайшим кустом, подхваченная порывом игривого ветра.
Бархатный смех перерос в откровенный хохот, пока Варвара растерянно провожала ленту взглядом, отплёвываясь от собственных волос, набивающихся в рот, и возмущённо хлопала изогнутыми ресницами — хотелось витиевато выругаться на родном языке, но ночной гость, разумеется, не понял бы чистого и праведного выражения гнева её души, так что Варвара проглотила рвущиеся наружу заковыристые пассажи и нервно обернулась к Вэнь Жоханю.
— Это не смешно, глава Вэнь! — неподдельно рассердилась Варвара и вскочила на ноги, намереваясь перехватить в полёте своё проклятое украшение для волос, но затёкшие от долгого сидения на одном месте конечности отказались беспрекословно повиноваться своей хозяйке, и Варвара, зацепившись краем халата за особенно раскидистую ветку, едва не рухнула с высоты своего роста носом прямо в колючие заросли — лента ехидно покачивалась на соседнем дереве и явно насмехалась над своей непутёвой владелицей. — Да чтоб тебя!
Яростно крутанувшись на месте, Варвара обиженно опустилась обратно на своё место, напустила на лицо выражение величайшего презрения ко всем лентам этого мира и принялась споро заплетать косу, чтобы привести растрёпанные локоны хоть в какое-то подобие порядка. За её дёргаными манипуляциями наблюдали с весёлым любопытством, но продолжать разговор не спешили, и Варвара почти забыла, что она в саду не одна, ловко орудуя гибкими пальцами, когда в затылок прилетел совсем уж неожиданный вопрос:
— Тебе тоже снятся дурные сны?
Варвара тяжело вздохнула, перебросила не до конца оформленную косу с плеча на спину и повернулась к собеседнику, неловко потирая открытую шею.
— Всем снятся дурные сны, глава Вэнь.
— Разве?
— Нет никаких сомнений, — Варвара задумчиво пожевала нижнюю губу, наблюдая, как сквозь кроны деревьев медленно проникает нежный персиковый свет, окрашивая багровые розы в более благородный коралловый оттенок.
— И что снится тебе? — Варвара всё ещё не понимала, в чём смысл их странной беседы, но отвечать решила честно.
— Война, — просто сказала она, с содроганием вспоминая бушующее пламя, жадно пожирающее Пристань Лотоса в её недавних грёзах. — Кровь, смерть.
— По-твоему, война так ужасна? — прозвучало неожиданно отрывисто и холодно, и кровь в жилах Варвары обернулась льдом: она болезненно поморщилась от терпкой боли в грудной клетке и мысленно приказала нарастающей дрожи уняться, но властный голос будто выбил почву из-под ног и заставил её вспомнить одновременно все самые неприглядные события оригинальной новеллы.
Варвара, не заботясь о том, как она выглядит со стороны, подтянула колени к груди под аккомпанемент изумлённого выдоха Вэнь Жоханя — конечно же, вопиющее нарушение этикета в присутствии главы другого великого ордена — и зябко поёжилась, вдруг ощутив кожей, что от предутренней прохлады садов Безночного Города её тело отделяет только тонкая прослойка ткани.
— Нет ничего хуже войны, — наконец, практически безразлично произнесла Варвара, и перед внутренним взором её замелькали многочисленные исторические хроники реальных мировых событий — Варвара любила историю и старалась извлечь жизненный урок из каждого прочитанного в учебнике или энциклопедии параграфа.
— Как по-детски, — будто бы разочарованно ответил ей глава Вэнь, и его яркие рубиновые глаза в одночасье потемнели, будто присыпанные тлеющими печными углями. — Что же делать, если война — единственный выход из сложившейся ситуации?
Варвара некультурно цокнула языком.
— Война не может быть выходом, — тихо возразила она — чужое недоумение, смешанное с досадой, вонзилось в её черепную коробку не хуже металлического сверла, но Варвара собиралась во что бы то ни стало закончить свою мысль. — Война — это бесконечный замкнутый круг боли и ненависти, который оставляет после себя лишь выжженное пепелище, непригодное для дальнейшего существования.
— Иногда страх — единственный доступный способ удержать врагов в узде, — неожиданно спокойно возразил ей мужчина и пытливо вгляделся в дымную завесу серебряных глаз напротив.
— Страх перед чужой силой может казаться со стороны огромным твёрдым камнем — вечным и нерушимым, но одна маленькая капля ненависти, что точит его день за днём, способна однажды превратить камень в песок и развеять его по ветру, — печально хмыкнула Варвара. — Война стирает с лица земли целые народы и цивилизации, воздвигает бесконечные стены недоверия и неприязни между людьми и отравляет своим трупным смрадом будущие поколения, так скажите мне, глава Вэнь, что же это за выход такой? — она утомлённо подняла голову и ловко перехватила чужой нечитаемый взгляд. — Объясните этому недостойному и глупому наследнику, в чём он не прав?