Размечтался Зацепа, как вылетел бы он на перехват врага, как бросил бы свою машину наперерез незваному гостю. Форсаж, разгон — скорость звука преодолена. Скорее, скорее, пока противник не ушел! Палец на боевой кнопке. Сейчас ракеты сойдут с балок и настигнут нарушителя государственной границы, прервут его хищный полет на рассвете…
— Отбой! Всем на построение! — раздалась в наушниках долгожданная команда.
Зацепа лениво вылез из кабины и засеменил к месту построения. Уже совсем рассвело, и его парадный вид бросался в глаза. Зацепа — с глаз подальше — спрятался во второй шеренге за спину рослого Фричинского.
— Рав-вняйсь! С-ми-р-на! — зычно скомандовал начальник штаба и, четким строевым шагом подойдя к командиру полка, отрапортовал: — Товарищ полковник, по вашему приказанию полк построен.
— Вольно, — тихим голосом сказал Бирюлин. — Инженер, забирайте рядовой и сержантский состав.
— Есть! — отозвался майор Грядунов.
Когда в строю остались одни офицеры, началась проверка формы одежды и экипировки.
— Первая шеренга, пять шагов вперед, ша-агом марш!
Фричинский вместе со всеми подался вперед, и Зацепа оказался весь на виду. В это время, как по заказу, из-за синих сопок прорвался первый луч утреннего солнца, и погоны лейтенанта засверкали золотом.
Командир полка изумленно уставился на Зацепу.
— Майор Митрохин, что за гусар объявился у вас?
Комэск крякнул и стал густо наливаться краской. Офицеры прыскали со смеху. Зацепа поежился.
— Откройте-ка ваш чемоданчик, — попросил Бирюлин.
Это уж совсем не входило в планы лейтенанта. Кто знает, что там напихал Фричинский? Он нерешительно открыл чемоданчик и — похолодел. Вместо планшета, бритвы, компаса, полотенца, навигационной линейки (все это должно входить в экипировку офицера на случай тревоги) на дне чемоданчика лежали… новенькие дамские туфли. Зацепа обескураженно пожал плечами и недобро покосился на Фричинского.
— Да-а, экипировка, прямо скажем, отменная, — иронически заметил полковник.
Взрыв хохота покатился по строю. Дальше Бирюлин проверять не стал.
Во время перекура Зацепа подошел к Фричинскому и сквозь зубы прошептал:
— Я считал тебя другом, а ты мне такую свинью…
— А я тут при чем?
— Ладно, — устало махнул Зацепа. — Кому хоть туфли предназначены?
— Сестренке. Подарочек ко дню рождения.
— Подсунул мне подарочек.
В конце дня в кабинете полковника Бирюлина собрался командный состав полка.
Бирюлин сидел у открытого окна и тянул папиросу за папиросой. Около него с блокнотом в руках примостился замполит Будко, остальные офицеры разместились на стульях вдоль стен.
Шел разбор учебной тревоги.
Докладывал начальник штаба. Он водил плексигласовой указкой по схеме боевого расчета полка, называл фамилии опоздавших, говорил о выявленных недостатках. Митрохин сидел как на иголках: ему изрядно досталось из-за непутевого лейтенанта Зацепы.
— Кто хочет высказаться? — спросил Бирюлин, когда кончил говорить подполковник Дроздов.
Офицеры переглядывались, тихо обменивались репликами. Что говорить? Все ясно: надо потуже болты подкрутить — поослабли. Бирюлин никого не подгонял: пускай подумают, посидят, покурят.
— Разрешите? — по-ученически вздернул руку старший инженер полка.
— Пожалуйста, Иван Иванович.