Но Бирюлина уже по-настоящему задело. «Парень, видно, с характером, однако заносит его», — подумал он.
— Не знаю, как звать вас…
— Лейтенант авиации Валентин Зацепа! — шутливо вытянулся офицер.
— Лейтенант авиации? — удивился Бирюлин. — Разве есть такое звание? Я понимаю, генерал-лейтенант авиации или генерал-полковник авиации…
— А у меня, папаша, дальний прицел.
— Если дальний, тогда лады, — улыбнулся Бирюлин. — А насчет платья балерины… Ну и сравненьице…
— А разве не правда? Не зря же нам идет выслуга год за два. На острие ножа танцуем.
— Вы любите красивые сравнения.
— О нашей работе надо говорить только красиво. Да что там! Мы живем мало, седеем рано. Эд, наклонись. Видите, следы жизненных потрясений?
— Да ладно тебе! — отмахнулся от Зацепы рослый его товарищ, на пышной черной шевелюре которого действительно пробивалась седина. — Это у меня по наследству. И знаешь, хватит трепаться. Давай-ка на боковую.
В город поезд прибыл утром. Лейтенанты, схватив чемоданы, заспешили к выходу. Бирюлин собирался не торопясь и посмеивался, представляя, какими растерянными будут выглядеть молодые офицеры, когда в «папаше» узнают командира полка. Он почему-то был уверен, что это те самые молодые летчики, которых откомандировал в его полк генерал Барвинский. Надев форму, он медленно, словно сожалея, что окончена дорога, сошел со ступенек вагона на перрон. Постоял, проводил погрустневшим взглядом уходящий поезд, выкурил папиросу и хотел было идти, как увидел водителя своей машины.
— Рязанцев, а вы почему здесь? За кем приехали?
— За вами. Подполковник Будко прислал.
«Ай да комиссар, ну спасибо!» — подумал Бирюлин, тронутый заботой своего замполита.
Они вышли на привокзальную площадь и направились к зеленому газику, приютившемуся в стороне от автобусной остановки. И тут Бирюлин заметил своих попутчиков. С хмурым видом стояли лейтенанты в самом конце автобусной остановки.
— Товарищи офицеры! — окликнул их Бирюлин. — Садитесь, подвезу. Нам, кажется, по пути.
Лейтенанты ошарашенно уставились на него. Зацепа даже рот раскрыл от удивления, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. На плечах «папаши» — полковничьи погоны, а на груди такой же крылатый значок военного летчика, как и у них, только с цифрой «один» — первый класс.
— Что же вы стоите? Вам ведь в авиагородок?
— В авиагородок, — сконфуженно промямлил Зацепа. — Извините, товарищ п…полковник… за «папашу».
— Ничего, свои люди — сочтемся, — будто не замечая крайнего смущения офицера, ответил Бирюлин. — А ваш товарищ мне так и не представился.
Высокий летчик выгнул грудь и кинул руки по швам:
— Лейтенант Фричинский!
— А я командир авиаполка Бирюлин. Прошу в машину!
Смущенные офицеры юркнули на заднее сиденье, и водитель включил скорость. Навстречу понеслись деревянные дома; над домами горбатились плюшевые зеленые сопки, густо покрытые лесом.
— Как вам наш город? — обернулся Бирюлин к офицерам.
— Ничего деревенька.
— Не деревенька, а поселок городского типа, — поправил он. — Зато какая здесь тайга!
Машина полазила по узким кривым улочкам, попрыгала по выбоинам и ухабам и вырвалась наконец на ровный асфальт тракта. Засвистел ветер. Мимо понеслись придорожные кусты орешника и шиповника, а за ними, ощетинившись в небо, возвышались темно-зеленые ели и пихты, пышные могучие кедры. И лишь изредка мелькали среди них нарядные белоствольные березки, изумрудные осины.
Тайга… Бирюлин вдыхал полной грудью терпкие хвойные, волнующие запахи и жадно вглядывался в чащобу леса, Раньше, когда еще был рядовым летчиком, он на целый день уходил в тайгу, бродил с ружьем за плечами, наслаждаясь свободой и одиночеством, но с каждым годом все реже и реже становились его встречи с природой: служба. Теперь оставалось только завидовать другим.
Лейтенанты сидели притихшие.