— Пожизненный пленник неба — лейтенант Зацепа. Разрешите?
Та повела своими жгуче-черными глазами:
— Не боитесь в плен попасть?
— Всю жизнь мечтал о таком плене!
— Смотрите не раскайтесь!
Во время танца Зацепа не терял даром времени.
— Я — Валентин, а как вас нарекли ваши предки?
— Люба.
— Любаша… Любовь… А вы вполне соответствуете своему имени.
— Зато вы не соответствуете. Валя — женское имя.
— Пардон, меня зовут Валентином. Валентин Зацепа, звучит?
Танго сменилось бурным фокстротом. Ураганная дробь барабана, звонкие удары в литавры, дикий визг трубы. Словно рушились наземь дома и звуки — камни носились в воздухе, разя все на своем пути.
— Последний день Помпеи! — хохотал, войдя в раж, Зацепа.
На крохотном пятачке перед оркестром было невыносимо тесно. Разгоряченный Зацепа подлетел к одинокому Фричинскому:
— Эд, тюлень ты этакий, не видишь — девушка скучает!
— Подруга твоей? — флегматично спросил Фричинский.
— Приглашай ее, слышишь?
Но оркестр уже смолк. Музыканты, оставив инструменты, разбрелись кто куда.
— Ладно, отдохнут — снова заиграют. Нет, ты видел, какую я оторвал? Фигурка — закачаешься! А глазищи!
— Что огнеметы, — насмешливо обронил Фричинский.
— Вот именно! Так и прожигают насквозь! Уж от нее я не отступлюсь!
— Боюсь, ты опоздал… — усмехнулся Фричинский, глядя куда-то мимо друга.
Валентин резко обернулся, и сердце его упало. Они уходили — Люба и ее подруга. Растерянность на лице Зацепы сменилась отчаянной решимостью.
— Сматываемся! Если я ее потеряю, никогда не прощу себе этого! — Он крутанулся, разыскивая глазами официантку, и, не найдя ее, поспешил к раздаточной.
— Умоляю, подсчитайте скорее наши убытки!
— Что такое? Вечер только начинается, — заулыбалась официантка.
— Любимые девушки ускользают прямо из рук.
— От таких-то молодцов! — усомнилась она, но тут же проворно застучала костяшками счет.
— И пожалуйста, дайте с собой бутылку шампанского.
Зацепа торопливо бросил на прилавок несколько ассигнаций и кинулся к выходу. Девушек они догнали уже на улице. Зацепа с лета пристроился к Любаше: