Девушка в красном шибари: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дед – А вы что тут делаете? Вы что, не знаете что разрешили людям капусту с колхозных полей забирать?

Мама – Как это?

Дед – А вот так это. Год для капусты урожайный, колхоз собрал норму, а остальное отдал людям, все уже в поле набивают телеги, а вы тут щёлкаете…

Отец бросил лопату и побежал заводить трактор, я совсем мелкий важно бросил ведро и побежал подцеплять телегу, мама сломя голову бросилась набирать воду в полторашки из-под лимонада, и мы отправились за капустой, которая нам нафиг не нужна, но халявный уксус слаще мёда. На капустном поле и вправду во всю шла уборка, все колхозники, они же по понятным стечениям обстоятельств местные, закидывали во все телеги подряд кочерыжки. Мы подъехали к коллективу и нашу телегу заполнили за считанные минуты. Среди всех был и председатель, который крикнул – «уезжай». Много позже мы узнали что уборка шла в колхозный погреб, и колхоз капустой делиться не собирался, а наоборот – попросил кто не занят помочь со сбором; они нас посчитали за добровольных помощников, а куда разгрузилась телега ни кто и не узнал, ибо счёту им не было, всё на честном слове.

– Вааа ха ха… разве такое возможно?!

Мальков Рони отпускала не хотела, гордясь своей многочисленной добычей она вырыла приямок и запускала их туда, видимо в надежде что они подрастут или на засушку. Сушеные мальки на вкус точь-в-точь как анчоусы, этот вкус я помню из детства и нашел сходство уже будучи взрослым. Мне удалось поймать пару лещей, самый жирный лёг под скальпель кудрявой, после того как я его оглушил, а по меньше поплыл во своя си, набирать вес, ибо одного нам достаточно. Пока Рони орудовала ножом я разжёг костёр возле воды, за обрывом, в месте где была красная глина, и начал запасаться дровами. Распотрошённую рыбу я обтер солью, закопал в глину и набросал с верху горящих палок, разведя тем самым костёр прямо над ней. Кудрявая присела рядом со мной и мы наблюдали как язычки пламени сушат глину, а из трещин шипит пар, точно как из отверстия на крышки кастрюли. За нашими спинами пол солнца ушло под воду и обливало нас то красным, то оранжевым. В уже готовые угли мы закапывали картошку и продолжали болтать.

– А что с шапкой?

– Какой шапкой?

– Ну деда твоего.

– Ааа… Это весьма поучительная история о том как… Впрочем, слушай с самого начала, а выводы сама сделаешь. Жили мы в деревни при колхозе, и был у нас музей, а точней бревенчатая избушка в которой отлёживался раненый Чапаев, в последствии именованной музей Чапаева. Там повесили пару шашек, гильзы от снарядов, какую-то карту на стену и древний телефон. Возвращался как-то мой дед на рейсовом автобусе из города, естественно в привычном своём состояние – подвыпивший, и в старой бурой шапке из войлока, не взирая на лето и душный автобус. Подсела к нему важная мадама в хороших одеяниях, работающая в сельсовете кем-то культурным и осмелилась жизни его учить.

Мадама – Что же вы Михаил в обед и уже того, с запахом; не выбрит, да и ещё в этой… я извиняюсь облезлой шапке; вы Михаил позорите наш сельсовет и оставляете дурное мнение у горожан.

Дед был человеком весёлым, как казалось со стороны мягким, но обладал несгибаемой волей, находчивостью и решимостью; это был человек победивший фашизм, он знал цену людям по глазам и понимал глупость выглядеть дороже чем ты есть. Не долга думая дед блеснул глазами и железными зубами с одного края.

Дед – Да вот выпил с радости, представляете, нашёл на чердаке шапку Чапаева, он мне её подарил за то, что я его раненного до избы дотащил, той самой где сейчас музей; вот теперь не снимаю.

Дальше мадама ничего не сказала, зато в этот же вечер пришла к нам домой уговаривать мою маму что бы та помогла уговорить моего деда подарить шапку в музей.

– И что, подарил?

– Да, торжественно вынес её со слезами и вручил, ну ты же понимаешь, что шапкааа…

– Хех, я это сразу поняла, но дед твой красавчик!

Сладкий запах будоражил слизистую, сигнализируя о готовности ужина. Рони выкатывала веткой картошку и дула на неё, а я снимал ножом затвердевшую глину, чтобы не повредить целостность рыбы и красоту блюда. Ужинать решили там же, так как осколок бревна который я прикатил сидеть подходил под стол, да и костёр возле навеса еще не разожгли. Разлили остатки кока колы, насыпали соль в крышечку и приступили. ООО как Рони мычала и закатывала глаза, лесть улыбала меня, но получилось действительно не плохо. Лично я по этому вкусу не особо соскучился, так как в своё время налопался, будучи на работе где ни будь в тайге или какой глуши, а вот кудрявая последний раз ела картошку в углях в детстве, а рыбу в глине вообще не ела. Страшно представить что с ней станется если завялить щуку или закоптить гуся. Останки с ужина были выброшены в костёр, а возле навеса разжёгся новый, каминный. Мы улеглись прямо в вещах, скинув лишь обувь, она уснула на моей груди, а я дежурил, спал чутко, прерывисто; сексом заниматься как-то не хотелось, раздеваться холодно, да и вообще не удобно. Утром Рони разбудило пение птиц, и ждал горячий чай с остатками сгущёнки.

– как же хорошо здесь, жила и не знала что такое рядом.

– Это место я вызнал у Бормана, коллеге с рабы, правда они сюда сплавом добирались.

– Но течение же в другую сторону?!

– Их сплав начинался выше по реке, куда они добирались на поезде. Он с друзьями и семьёй останавливался на привал тут, а потом так же по воде прямо в город.

Мы начали не спеша собираться в обратный путь, сжигая мусор и не нужное. Брезент я решил оставить, он мне больше не понадобиться, как и горелка с алюминиевый посудой и котелком. Кому ни будь пригодится.

– А где ты научился так готовить?

– Я же вахтавик, весь наш брат умеет готовить, это вынужденный навык.

– Я понимаю, но я имела в виду именно рыбу в глине.

Вопрос меня немного смутил, как мне казалось нет ничего проще посолить рыбу и закопать её в глину.

– В сельсовете в котором я вырос, как и в абсолютно любом другом сельсовете местные держали скотину, и так как с кормами не каких проблем не было, держали её много. Лично у нас было только крупнорогатого скота одиннадцать голов. Табун всего этого поголовья пасли хозяева скотины по очереди, сколько надо отпасти высчитывалось исходя из количества собственной скотины в табуне. На мою душу выпадало тря дня подряд, но один раз в лето. Папа и мама работали, а бабушка с дедушкой староваты для таких приключений. Но у меня была лошадь, лично моя кобыла которую мне подарил отец на двенадцать лет; так что пасти табун для меня было развлечение и лишний повод покататься. Стадо при виде лошади вело себя прилично и соблюдало правило движения, так что я пол дня рыбачил, а пол дня спал. С рыбой я проводил разные эксперименты по готовки. Самый удачный это рыба на углях завёрнутая в листья щавеля, но щавель сейчас недостать, так что я прибегнул к другому рецепту, чуть менее вкусно, но тоже один из лучших.

Всё хорошее когда ни будь кончается, вот и наш поход пролетел, но не без следно, наверняка он отпечатался в памяти Рони полуостровом из белых камней, и фото на её телефоне не сотрёт временим, они будут сохранены, и хозяйка нет-нет да и будет смотреть на них с чувством ностальгии. На уговоры добраться обратно в плавь я не поддался, опасно, не оправданный риск, так что обратно мы шли той же тропой, только теперь болтала кудрявая.

Ванильная любовь