Щербатый бросил ключ на дорогу и процедил сквозь зубы:
— Дождетесь виселицы, доиграитесь!
И пошел к своему двору, расталкивая толпу.
Глава 24
На следующий день дьяк Ключарев встретил Илью Бунакова на заутрени в Воскресенской церкви, подошел к нему и миролюбиво сказал:
— Илья Микитович, исполни государев указ, отомкни государеву съезжую избу! Прикажи протопить ее, вели быть в ней сторожам и подьячим, вели все дела перенести из дома Халдея!
— Я государеву указу не ослушен! Однако же не все в моей воле! Осип сильно озлобил народ!
Бунаков в сомнении покачал головой.
Днем в съезжую избу, заполненную казаками, пришел сын боярский Степан Лавров. Он объявил Бунакову, что его прислали князь Щербатый и дьяк Ключарев. И они велели сказать, чтобы Илья был государеву указу послушен, отомкнул государеву съезжую избу, чтоб всем троим в той избе вести дела.
— Степка, гад ты меднорожий! — подскочил к нему Иван Чернояр. — Ты ведь к нашей челобитной руку прикладывал, а ныне к Оське переметнулся!
— Я от мира не отстаю! Но государев указ исполнять надлежит!
— Коли Мишка и Осип столь сильны, пусть откроют избу и сядут в ней! — в сердцах воскликнул Бунаков.
— Не сидеть им с Ильей Микитовичем! — схватил Степана за грудки Остафий Ляпа и тряхнул так, что отлетела пуговица от полушубка. Иван Чернояр ударил кулаком по рыжей бороде Степана, а Тихон Хромой смаху ткнул справа под ребро. Степан согнулся будто в поклоне и выбежал во двор. Тихон и Иван Чернояр выскочили за ним, подгоняя тычками в спину. Во дворе к ним присоединились Степан Бурундук и Филипп Петлин. Лавров с трудом вырвался от них, оставив во дворе слетевшую песцовую шапку.
Он прибежал к Щербатому и поведал о случившемся.
Когда возбужденные казаки вернулись в избу, Илья Бунаков обратился к ним:
— Казаки! Ежели дело дойдет до опалы от государя, моя голова первая слетит! Мне указ надлежит исполнять, однако с Осипом вместе я тоже сидеть не желаю! Потому я нарочито буду давать приказы, чтоб указ исполнять, а вы всем миром те приказы не давайте исполнять!.. С мира и спрос другой!..
— Илья Микитович, мы тебя в обиду не дадим! Всю вину на себя возьмем, ежели что… — заверил Остафий Ляпа.
Другие казаки поддержали его.
Митька, позови Матвея Хозинского и Кирилла Попова, я пошлю их к тюрьме с повелением выпустить Петра Сабанского и других арестантов…
Остафий Ляпа и Степан Бурундук переглянулись и вышли на улицу.
Когда сын боярский Матвей Хозинский и подьячий Кирилл Попов подошли к тюрьме, там возле тюремных ворот стояла толпа человек двести. Матвей и Кирилл передали указание тюремному дворскому Трифону Татаринову и Михаилу Яроцкому освободить арестантов. Трифон открыл ворота, зашел в тюремную избу и объявил арестантам, что они свободны.
— Давно бы так! — обрадованно воскликнул Митька Белкин, и все стали торопливо одеваться.
Но, подойдя к воротам, в нерешительности остановились.
Из толпы послышались злобные голоса:
— Ушники Осиповы!
— Идите, попотчуем вас ослопами!
— Изменники и воры!
— В речку их пометать!
— Побить их всех до смерти!
Петр Сабанский шепнул Василию Былину: