Люди государевы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О чем челобитье?

— Сии сукины дети подали явку государю, дружа князю Осипу, что они градскую челобитную на насильство, изгоню и разорение от воеводы подписывали в неволю, от тех подписей отказываются да под расспросными-де речами Григория Плещеева тоже подписывались в неволю и просят за то государя их простить!

Бунаков развернул лист и пробежал по нему глазами: «…забыв твое, государево, крестное целованье, он, Лучка, с своими советниками заводит составные челобитные и явки писать на наши градцкие челобитные и на нас, холопей и сирот твоих».

— Ушла ли их явка из города? Как сия измена открылась? — встревожился Бунаков.

— Полагаю, явка из города не ушла… А нашли ее Кирилко Власов да Поспелко Михайлов в Благовещенском храме. Поспелко, доложи воеводе, как то было! — сказал Ергольский.

Михайлов шагнул вперед и поведал:

— Были мы в Богоявленской церкви, оставили там с Кирилком займовые кабалы, получили деньги для московщиков и пришли в Благовещенскую церкву тоже деньги займовать. Староста-то церковный Васька Балахнин в тюрьме, потому казну открыл поп Борис, увидел я там две бумаги, счел их… Одна явка о том, что подписывались в неволю, другая от Петрушки Терентьева на дьяка Бориса Исаковича, будто вымучивал он взятку из денег на городовое строение! Хоть поп не велел бумаги брать, но силой мы оные взяли…

— Немедля всех троих жалобщиков-изменников арестовать и доставить к старой съезжей избе для расспросу! — приказал Бунаков. — Я скоро туда прибуду!

Через час он подъехал верхом к съезжей, сошел с коня, отдал повод денщику Мешкову, который привязал его к крыльцу, поскольку бревно коновязи обнимали связанными руками Лучка Пичугин и Петр Терентьев. Вокруг них — толпа служилых. К тем, кои приходили с челобитной, добавилось еще с полсотни человек. Тут и рядовые казаки, и десятники, и пятидесятники, и сыны боярские и казачий голова Зиновий Литосов.

Бунаков подошел к арестованным.

— А где третий двоеручник Путимцев? — обратился он к Ергольскому.

— На рыбную ловлю ушел вниз по Томи…

— Отчего ты, Лучка, смуту сеешь? К градской челобитной на князя Осипа руки прикладывал со всеми вместе, а ныне с горододелом, — кивнул Бунаков на Терентьева, — явку подали, что то делали в неволю, насильством… Кому сию явку подали?

— Никакую явку я не писывал и никому не подавал! — мрачно сказал Путимцев.

— Братцы казаки, поучите его, что не след против мира идти! — приказал Бунаков.

Игнат Петлин и Остафий Ляпа схватили батоги и стали охаживать Лучку, чередуя удары. Через полсотни ударов Пичугин процедил сквозь зубы:

— Писали мы явки и подали подлинные на хранение в Благовещенской церкви старосте Василию Балахнину… Черновая явка по взятке дьяка Бориса лежит у меня в доме…

— А ты всё не унимаешься! — схватил Бунаков за бороду Терентьева. — Градскую челобитную воровской называл, а ныне от приложения рук своих отказываешься! Видать, мало тебя поучили!..

Бунаков дал знак, и на Терентьева посыпались удары. Он взмолился:

— Илья Микитич, братцы, каюсь: явки писал от опасения гнева государева:… Не бейте, я еще после апрельского битья не обыгался, пощадите!

— Копия с явки есть ли? — допытывался Бунаков.

— Не бейте, братцы! Черновая явка у меня в доме лежит да одна копия у Лучки была…

Пичугин зло зыркнул на Терентьева и заиграл желваками.

— Где копия с явки? — спросил Бунаков Пичугина.

— Не было у меня… Попутал Петруша…

— Под кнут захотел! — взвился Бунаков. — Говори, где копия!

После десятка ударов Пичугин прохрипел:

— Копию снес воеводе Осипу Ивановичу!..

Бунаков рассвирепел, ударил Лучку кулаком по лицу:

— К одиначной записи, бл…дина, руку прикладывал, чтоб с Осипом не якшаться! Для чего отдал явку?