А на другой день перед обедом у ворот с белой тряпицей на конце шпаги появился капитан Ней и объявил, что имеет важное известие, просил пропустить во двор.
Немчинов велел открыть калитку.
Капитан Ней повел разговор, что-де вины всем прощены будут и что полковника Немчинова губернатор требует для разговору.
— Все ваши разговоры на виске кончаются, — сказал Немчинов.
— Мне не верите, бумага есть. Вот инструкция из Тобольска от губернатора полковнику Батасову, — подал он Немчинову инструкцию. Тот передал ее Падуше и велел прочитать.
— Вот тут написано, что для разговору и тесноты не чинить, — ткнул Падуша пальцем в середину одного листа.
— Инструкция не указ, от нее и отпереться можно, — сказал Немчинов.
— Коли не верите бумаге, пусть кто-нибудь выйдет, кто рядом живет, сами увидите, трогать его не будут, — пришла в голову Нею счастливая мысль.
— Что, Иван Гаврилыч, давай-ка я выйду, — сказал Иван Падуша, — а вы поглядите за домом моим.
— И я с тобой выйду, — сказал неожиданно Василий Кропотов.
Когда капитан Ней с Падушей и Кропотовым вышли за ворота, Немчинов воскликнул столпившимся казакам:
— Сей бумаге и словам не верю и буду жечься, а вы как похотите!
— А Падуша-то в свой дом пошел один! — крикнул Федор Терехов, выглядывавший из-за заплота.
Полковник Немчинов, опустив голову, поднялся в дом.
Иван Падуша подкидывал над головой своего сына-годка, когда в дом к нему вошел полковник Батасов. Жена Падуши, Анна, и Василий Кропотов, собиравшийся бежать к Дашутке, встревоженно взглянули на него. Анна забрала у мужа сына.
Полковник сел к столу и сказал:
— То верно вы сделали, что вышли… Другие по сему что думают делать?
— Кабы указ был, так все б вышли… Так до утра думать
— В инструкции слово губернатора… Князь Черкасский держит… Ладно, из дому не уходите, во дворе чаще показывайтесь, чтоб видели товарищи, что тесноты вам никто не чинит и впредь чинить не будет… Полковник Батасов встал и вышел.
Узнав о выходе Ивана Падуши, к нему в дом пришли соседи — отставной солдат Константин Архипов да племянник полковника Немчинова, Иван Андреев, сын Немчинов.
— Че там деется, Иван? — спросил Архипов. — Страдальцы стоят на своем?
— Стоят-то стоят, да без еды много не настоишь! Димка-калмык половину хлеба испортил, прежде чем выйти…
— Как испортил?
Падуша рассказал.
— Гада, значит, пригрел на груди, Иван Гаврилыч! Сколь волка ни корми… — сказал Архипов.
— Да вот инструкцию показали, где писано, будто полковника Немчинова в Тобольск губернатор для разговора требует. Только Иван Гаврилыч жечься решил, той инструкции словам не верит.
— Сам-то веришь, что тебя не тронут? — спросил Немчинов.
— Да где… На сына шибко хотел поглядеть… Кабы не он, не думая пошел бы в огонь!
— Как им верить! Кто под письмом подписался, тех хватают, дома запечатывают, бабы и дети ступай, куда хошь!..
— Хватают, говоришь? — погрустнел Падуша.