— Пойдем, пойдем, — подтолкнул его капитан Ступин.
— Не нада тюрьма!.. Моя тибя хорошо сделал… — упал он на колени.
— Иван Титович, отдай-ка его мне… Сгодится. Нюх у него лисий, много отпорщиков сыскать может…
Верещагин в последние дни старался быть возле полковника и, пряча досаду, что по делу, которое он начал, выпало не ему быть главным, старался пред полковником и оказался незаменимым помощником в сыске подписавшихся под письмом.
— Ладно, бери, да гляди, чтоб не уте»…
— От меня не уйдет, — сказал Верещагин и кивнул калмыку: — Пойдем…
Когда свернули в улочку, ведущую к канцелярии земских дел, Верещагин сурово сказал:
— Ну! Руки целуй, рожа калмыцкая, от цепи избавил… Все ли рассказал полковнику, что в доме вора Немчинова было… Можа, еще что вспомнишь?..
Увидев вышедшего из канцелярии Анику Переплетчикова, калмык обрадонанно зашептал:
— Судья-бачка, Степка жена полковника уводил…
— Слышь! Пацан твой к засевшим изменникам лазит, — сказал Верещагин. — Гляди у меня!..
— Приструню, Ларивон Степаныч, приструню… Совсем от рук отбился стервец…
А стервец сидел в это время с Федькой на чердаке дома Ивана Падуши, стоявшего через двор напротив дома Немчинова, и наблюдал через прорубленное в самцах оконце за тем, что делалось во дворе и вокруг. Они видели, как уговаривал протопоп засевших, как выбежал калмык Дмитрий… Только слышно ничего не было.
— Степ, подойти б к Дмитрию, может, от отца че передаст, не зря ж вышел…
— То-то не зря, вишь, с судьей пошел, а за караул не взяли… Лучше не высовываться… Да, чаю, уходить тебе с матерью надо из города…
— Че торопиться, никто про нас не знает.
— Хорошо бы…
Сзади послышался сухой шорох висевших на шесте веников: из сеней по лестнице поднялась жена Ивана Надуши.
— Уснул мой Иван Иваныч… Пойдемте, ребята, поешьте маленько хоть каши… Как оне там? Ваню моего видели?
— Видали…
— Этта Дашутка прибегала, про своего Василия спрашивала… Господи, господи, что деется на белом свете! День Ивана Купалы седни, а будто и не праздник вовсе, как вымерло все…
— Пойдем мы, тетка Анна, мамка небось потеряла, — сказал Федька.
— Куда вы теперь пойдете, солдаты кругом…
— Мы по задам…
— Верно, лучше обождать, — поддержал Степка.
Дождавшись темноты, пробрались крадучись к дому Максима Немчинова. Уже хотели войти во двор из-под повети, как вдруг Степка схватил Федьку за рукав и потащил за угол сарая. Из дома вышел Ларион Верещагин, за ним два солдата вели сопротивлявшуюся Катерину. Федька рванулся было к матери, но Степка повис на руке, остановил…
— Федька, уходить тебе надо из городу, — прошептал Степка.
— Теперь-то уж я никуда не пойду! — яростно выдохнул Федька.
Глава 31
Наконец-то полковник Батасов получил из Тобольска указ, как ему быть с запершимися отпорщиками. Губернатор Черкасский и вице-губернатор Петрово-Соловово писали, что по его лейб-гвардии капитана полковника Батасова отписке надлежит «…послать к полковнику Немчинову, велеть обнадеживать, что их велено только привести в Тобольск для разговора, и что губернатор с ними не хочет никакого зла учинить. А только желает с ними разговаривать и учинить по их желанию. А ежели они тем словам не поверят, и им показать фальшивую инструкцию, которая ныне послана к тебе».