О боже. У меня ужасное напряжение в животе. Мои сестры всегда были лучшими подругами…друг с другом. Я стараюсь держаться особняком, но не по своей воле. Когда я была маленькой, мне сказали, что я могу воскресить наших родителей из мертвых, если сорву цветок с самого высокого холма на острове. Только когда сильный ветер чуть не сбил меня с ног, я поняла, что они лгут. По мере того, как проходило больше времени, их непонятное негодование по отношению ко мне только росло. Я не уверена, что я сделала, чтобы заставить их ненавидеть меня, но я научилась выполнять свою работу и не отсвечивать.
По правде говоря, они меня немного пугают.
Теперь Констанс оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что повара нет в пределах слышимости.
— Ах, маленькая Нова. Эскорт — это женщина, которой мужчина платит за то, чтобы… — Она толкает Ракель локтем. — Как бы ты это сформулировала, сестренка?
— Он платит ей за секс. С ним. — Она драматично надувает губы. — Ты знаешь, что такое секс, маленькая Нова?
— Да, — выдыхаю я, мои колени начинают дрожать. — Я… я так думаю. В основном. Ты не сказала им… — Я с трудом сглатываю. — Ты не сказала им, что я буду их сопровождать, не так ли?
— Что? — Констанс хлопает себя ладонью по груди. — Конечно, мы этого не делали!
Мое облегчение почти опускает меня на землю.
— Мы сказали, что ты будешь сопровождать их друга.
Невидимая рука сжимает мое горло.
— Я не хочу этого. Пожалуйста, скажите им, что я…
— Ты сделаешь это, — прерывает меня Ракель, внезапно становясь серьезной. — Послушай, они хотят удивить своего приятеля-миллиардера эскортом. Он приезжает на остров на следующей неделе в отпуск, и ты знаешь, где он остановился? В особняке. Ты знаешь тот, который стоит больше, чем весь остальной остров вместе взятый?
— Да, я знаю, — выдавливаю я.
— Он купил его, быстро и без вопросов, — продолжает Ракель. — Просто чтобы он мог приехать погостить на неделю. Ты хоть представляешь, как должен выглядеть банковский счет этого чувака? Он переполнен.
— И мы собираемся получить свою долю, — добавляет Констанс, бросая на меня быстрый взгляд. — Скорее, ты собираешься получить ее для нас. — Они хотят, чтобы я занялась сексом с незнакомцем? Я даже никогда не целовалась с мальчиком. Никогда не принимала ни одного запроса на свидание от клиентов и даже не смотрела фильм с рейтингом 18+. Страх перед неизвестным достаточно ощутим, но быть использованной моими сестрами, независимо от того, сколько раз это случалось раньше, мучительно.
— Пожалуйста, не заставляйте меня делать это, — говорю я, пытаясь отступить, но останавливаюсь, когда моя спина ударяется о кухонную стену. — Они не могут предлагать столько денег, чтобы стоило идти на такой риск. Что я… если он злой?
Констанс передразнивает меня, закатывая глаза.
— Что, если он злой? Повзрослей, Нова.
— И да, — шипит Ракель. — Те деньги, которые они предлагают за неделю твоего времени, определенно стоят риска.
— Неделю? — Я поднимаю подбородок настолько, насколько позволяет мое ограниченное мужество. — М-может быть, одна из вас должна это сделать.
Верхняя губа Ракель изгибается.
— Не делай вид, что не знаешь, как выглядишь, сестренка. Эти бизнесмены едва взглянули на нас. Когда ты вышла, у них практически пена шла изо рта.
— Они сказали, что будет трудно не забрать тебя себе.
Это одна из причин, по которой мои сестры ненавидят меня — из-за внешности?
Такая мысль приходит мне в голову впервые в жизни. Из нас троих я больше всего похожа на нашу мать. Она была невероятной красавицей, но я всегда считала себя ущербной версией оригинала. В конце концов, я не могу петь так, как она. Я на шесть дюймов ниже. Я неуклюжа, как медведь, тогда как она была грациозна. И все же яд, которым плюют в меня мои сестры, заставляет меня думать, что я права.
Отчасти это было связано с моей внешностью.
Я слишком хорошо знаю, как они мыслят.
Больше всего на свете меня огорчает осознание того, что они завидуют моему сходству с нашей матерью. Конечно, они хотели бы быть похожими на нее. Это несправедливо, что я единственная, когда мы все любили ее одинаково.
— Я не знаю, что сказать… — тихо бормочу я. — Я знаю, что мы могли бы использовать деньги, но…
— Ты думаешь? — Констанс усмехается. — Этот шторм несколько месяцев назад чуть не вывел нас из бизнеса. Мы едва сводим концы с концами.