Я оказался где-то в мрачном месте, а рядом был Совор. Он сидел, забившись в угол и выглядел потерянным… сломленным. Таким я не видел его никогда в жизни. Еле вздымалась его грудь: он практически не дышал. Я ринулся ему на помощь, а он точно призрака увидел. Глаза полные страха и отчаяния смотрели на меня, даже скорее сквозь меня. Он стал что-то говорить, но слова неразборчивым эхом раздавались в ушах. Я постарался осмотреться, чтобы понять, где же находится Совор, но практически все было сокрыто мраком. Когда же я вновь обернулся к Совору, то увидел перед собой его висящее на веревке тело…
Сон резко оборвался, я вскочил с подушки. «Нет!» — приходил я в себя. — «Это был всего лишь морок», — я не сомневался в этом, просто не мог смириться с тем, что не в силах помочь Совору. Он никогда бы не оставил меня.
Больше я не сомкнул глаз, вышел из дома и глядел на звезды.
7-ого Солнцеворота мы пересекли границу Великой пустыни и Хаа. Ехали долго, не останавливаясь и даже днем, хотя солнце пекло. Такой переход позволил нам достичь истока Первой змейки — озера Дилаб-ари, к полуночи. Выдохлись и изжарились на солнце. Первым делом я напился воды и умыл теплой водицей лицо. Было это так приятно и даже необычно, после стольких недель лишений.
По заверениям Ира отсюда оставалось еще два ночных перехода. Поэтому мы из последних сил разбили лагерь, отужинали тем, что удалось сохранить от пребывания в Абал’алиме и принялись отдыхать. Первым в дозор встал я, потом мы попеременно сменяли друг друга. Когда прошел полдень следующего дня, собрали лагерь и двинулись в путь.
Вскоре по течению Первой змейки стали появляться одинокие пальмы и зеленеющая трава. Чем дальше мы продвигались, тем больше зелени начинало встречаться. Такой вид был еще более непривычным, чем легкая вода… «Легкая» вода… Когда-то мне бы показалось странным так называть реки, но пустыня меняет людей. Так говорил Совор, и теперь я был полностью с ним согласен…
За вернувшимся волнением о Соворе, драконах и тем, что могло бы быть дальше, я следовал за Иром, вдоль реки.
***
10-ого Солнцеворота издалека показалось первое селение в Хаа — деревня Ари. Купол местного молельного дома возвышался над поселением, которое раскинулось вдоль реки. Глинобитные домишки скрывались в тенях пальм.
— Тихо, — сказал Ир, когда мы подъезжали. — Слишком тихо. Мне не нравится это, идан.
И беспокоиться было о чем. Когда мы приблизились к деревне, стала видна разруха: окна практически во всех домах были выбиты, сами строения — искорежены и порядком обвалились. А самое главное: в деревне не было слышно ни одного звука.
Вербалы, верно что-то почуяв, стали брыкаться. Поэтому спешились, оставили их на окраине, а я и Ир попытались осмотреться. Укрылись за крайним домом. Выглянули из-за угла: пустые улицы, разбитые телеги, зияющие в домах дыры.
— Идан, — шепотом начал Ир, — я говорил, что джинни творят ужасние вещи. Давайте уйдем отсюда.
Я не ответил. Джинн ли тут был или разбойники, но осмотреть деревню стоило: вдруг кто-то уцелел.
Мы аккуратно продвигались вглубь деревни, попутно заглядывая в пустые дома. В них остался лишь усыпанный песком, который занесло ветром, скарб. Когда вышли к молельному дому, что у харлов звался хак’силом, увидели первое нетронутое здание. Им оказалась чайная, как сказал Ир. Однако тут же и увидели последствие побоища. Всего в паре шагов от чайной лежало несколько трупов, от некоторых остались одни ошметки.
Ир дернул меня за рукав и шепнул:
— Идан, нужно уходить! — он весь трясся от страха. Таким я видел контрабандиста только один раз — при встрече с умертвиями.
— Постереги вербалов, я пойду, осмотрю тела, — ответил я ему и двинулся к площади, что раскинулась перед хак’силом и чайной.
Окровавленные бледные тела уже порядком изжарились на солнце, запах тут стоял не из приятных. Кровь впиталась в песок, определить когда произошла битва — было невозможно. Это были крестьяне, не воины. Осмотрелся в попытке понять, что же тут произошло. Амуль’рапи, что отправил нас в Ари, говорил, что тут был джинн. «Неужели и правда он такое устроил?» — спросил я сам себя. Краем глаза заметил, как из-за дома все еще показывается Ир. Он наблюдал, верно, думал — бежать ему прочь или все же подождать.
Странным мне показалось то, что посреди разрушенной деревни нетронутой оставалась только чайная. Из нее вроде доносились какие-то звуки. Может там были уцелевшие, а может, скрылись нападавшие. «Или джинн там обустроился», — добавил я. Решил проверить. Вытащил клинок и аккуратно стал подходить к ней сбоку: так чтобы в окна было не видно. Подкрался. Осмотрел площадь. Ир ушел, мне оставалось только надеяться, что не сбежал окончательно. Прокрался к двери под окнами. Заглянуть в них не решился, прислушался. Из-за стен доносились какие-то чавкающие звуки, точно кто-то пил или ел.
Покрепче обхватил рукоять клинка и решил открыть дверь. Она оказалась незапертой, лишь со скрипом отворилась внутрь. Я ступил в чайную приготовившись встретить отпор. Однако внутри передо мной предстало нечто иное.
Посреди чайной на горе из подушек восседал до невозможности тучный человек. На коротеньких ножках красовались полосатые широкие штаны обхваченные кушаком. Жилетка была накинута прямо на голый торс, на таком пузе она казалась просто мизерной. На лысой голове виднелась пара совершенно небольших рогов. А из-под густых бровей на меня с непонятной усталостью посмотрели глаза с кошачьим зрачком на желто-золотой склере. Тогда-то все и стало ясно. Вокруг этого демона было разбросано золото, посуда, драгоценности, мечи и кинжалы, расписанные щиты и пустые кружки. Толстяк жевал куриную ножку, пока я осознавал кто передо мной, а когда, наконец, обглодал ее, бросил прямо в меня. К счастью, я успел увернуться.
— Эх, — вздохнул толстяк и рыгнул. — Еще один пожаловал. Что же вам неймется все, а? А ну-ка, поддайте ему и выкиньте взашей! — скомандовал он и щелкнул пальцами.
В тот же момент из золотистой дымки возле него появилось двое рогатых дарси на козлиных ногах, с оголенным торсом, но при секирах. Они зарычали и бросились на меня.
От рывка одного я отскочил, и демон чуть не врезался в дверь. Второй в это время подошел и рубанул секирой, я уклонился и колющим ударом вонзил меч демону в руку. Тот взревел и лягнул меня козлиным копытом. Я отлетел в стол, в глазах помутнело. Вскоре в меня же полетел собственный меч, который демон вытащил из руки. Вовремя спохватившись, я магией остановил клинок и притянул к себе. Когда первый демон вновь набросился, я уже мог блокировать удар. Затем сделал выпад, резанул демона по животу. Когда второй заносил удар — в него пустил молнию. Мы бились так несколько минут. Один раз меня снова отбросили в стену; от удара послышался такой хруст, спина заныла, в глазах потемнело, и я подумал, что больше не поднимусь. Но когда в мою сторону полетел стол, я успел кувырком увернуться. Стол разбился вдребезги.
Скрестил клинок с одним из демонов. Он злобно рычал, выдыхая винные пары?.. Во всяком случае, пьяным это исчадие Дарса не казалось. Опалил ему морду огнем, он завыл, стал махать секирой. Меня не задел, но халат порвал. Второй же решил метнуть в меня свое орудие, пока я был занят с его собратом. Однако я воспользовался этим: магией отбил секиру в полете прямо в бросившего ее демона. Она с характерным звуком вошла ему прямо в голову. «Одной проблемой меньше», — подумал я, когда демон растворился в воздухе. Первый с опаленным лицом и выжженными глазами все рычал и пытался на ощупь попасть по мне. Я прошипел слова заклятия боли. Демон вмиг схватился за голову и рухнул, трясясь в конвульсиях. От его воя закладывало уши. Я не мешкал, а вонзил клинок ему в грудь. Демон растворился и крики стихли.
Выдохнул. Заклятия уже не забирали столько сил, но битва с дарси, демонами, была сложной. А спина все еще ужасно болела. Толстяк все время что-то жевал и запивал это, по-видимому, пивом. Но когда шум утих, и демоны его исчезли, он оторвался, и по его лицу пробежало… удивление. Убрав клинок в ножны, я стал приближаться к толстяку. Он забеспокоился, побросал свою еду и кружку с недопитым пивом.
— Ну, ну, не горячись. Устал я просто. Но если так, то исполним твое желание, — верещал он. — Вижу, тебе очень хочется.
— Ты же лорд, так? — спросил я. — Торшиб?
— Дожили… Стоит появиться в мирском обличье, так тебя теперь простой люд не узнает. Да, я лорд, властитель Торшиб, собственной персоной. Ладно эти, — он указал своей пухлой ручонкой в сторону кухни, где из-за угла показывались смуглые женщина и мужчина, харлы. — Но свои-то, с большой земли.