Когда я окончил страшный рассказ и поднял голову, передо мной был ледяной тоннель. Перед обвалом стояла Элина в меховой шубе, покрытой снегом и… кровью. Окровавленное ее лицо взирало на меня.
— Соворус! Помоги мне! — кричала она жалобно. — Помоги! Соворус!
Кровь уже капала на заснеженный пол. Она стала идти ко мне. Протянула мертвенно бледную руку.
— Десятеро! — мог только вымолвить я и в ужасе побежал прочь.
Жалобный крик Элины преследовал меня, доносился со всех сторон бесконечного тоннеля, по которому я бежал. «Помоги мне! Соворус!» — звала она.
Я резко остановился, потому что Элина была уже впереди. Бледная рука тянулась ко мне. Окровавленное лицо было искажено злобной ухмылкой. Выкрикнув, попятился. Но сзади на плечо упала еще одна бледная рука. Затем руки появились и по бокам, и все они схватили меня.
— Помоги! Соворус! — кричал хор из десятков Элин. Тоннель затрясся, меня утягивали вниз. А потом начал обрушаться свод, и глыба придавила меня.
Очнулся я посреди галереи. Все тело болело, в глазах сверкали искры. Но страшное видение прошло. Или сама галерея была видением? Я уже ничего не понимал. Не различал что реальность, а что морок. Без движений я пробыл в галерее какое-то время. Я хотел насладиться покоем, отсутствием видений, пока это было возможно. Снедаемый отчаянием, угрызеними совести и… страхом, я постепенно сходил с ума.
Когда же не осталось сил сидеть на одном месте, я углубился в темный коридор. Факел исчез, магии не было, поэтому шел на ощупь. Путь мой окончился в точно такой же галерее, освещенной магическим тусклым свечением. Последовал дальше и снова коридор вывел меня в галерею. Так повторилось еще раза два, пока я, наконец, не решил пойти в обратную сторону. Это ни к чему не привело. Каждый раз коридор выводил меня в один и тот же пустой зал. Выхода либо не было, либо я его просто не замечал. Бездумно я шел и шел, перед глазами то и дело мелькала пресловутая зала, но это уже ничего не значило. Если и погибать, то хотя бы в попытках найти выход.
Я не заметил в какой момент окружение сменилось на обычные читальни, но лабиринту из коридоров и одинаковых галерей пришел конец. Стеллажи с книгами вместо голых стен, столы и стулья вместо пустого пространства. Магическое свечение заменили собой ряды факелов. Я вздохнул с облегчением. «Кошмар… закончился?» — с опаской спросил я себя. Ответ не заставил себя долго ждать.
Примостившись в углу, между стеллажами, для ночлега, я уже засыпал, но передо мной сначала стало мелькать свечение. Потом возникла фигура, облаченная в песочного цвета длинный халат. Фигура была высока. Вокруг нее был ореол из неестественного света. На голове черные короткостриженные волосы. Округлое лицо с практически незаметными острыми чертами, было обращено в мою сторону. Глаза, выразительные, когда-то полные доброты и надежды, сейчас отдавали только пустотой. Это был Дерек. Он присел напротив.
Молчали. Я старался не смотреть на него. Но он смотрел только на меня.
— Уходи, — едва слышным хрипловатым голосом промычал я. — Ты всего лишь видение, иллюзия. Оставь меня. Дай умереть в здравом уме…
— Иллюзия? — удивленно прозвучал голос, который я слышал каждый день до этой злосчастной библиотеки. — Нет, Совор. Я — призрак.
— Призрак? То есть…
— Умер, да, — ответил он. — И что же ты тут нашел? Это стоило того, чтобы все потерять? — голос его был холоден и от того делал только больнее.
Я не ответил. Ничего не мог сказать.
— Так я и думал, — прозвучал голос Дерека. — Все напрасно… Ты ужасно выглядишь, Совор. Но, во всяком случае, еще жив. Знаешь, умирать в пустыне было мучительно.
— Нет… Этого не могло случиться… — пробормотал я.
— Случилось. Я умер. Пытался раскопать башню. Тратил день за днем в тщетных поисках, чтобы достать тебя из этой… ловушки. В конечном итоге я решил идти дальше. Только обратного пути не нашел. И все это только потому что ты повел нас сюда… Да-да, из-за тебя я умер. Сначала погибли родители, потом, следуя за тобой, я оказывался на грани жизни и смерти множество раз. Но теперь уже все кончено.
Ты так спокоен, Совор. Отчего? — дивился призрак моего друга, моего названого сына. — Как можно продолжать искать выход и стремиться к чему-то зная, что по твоей вине загублено сотни, тысячи жизней. Да, Совор. Драконы поработили всех, кто не оказал сопротивления. Неужели души умерших еще не посещали тебя? Тогда я буду первым, кто скажет тебе о том, что все потеряно. Весь мир — пепелище, а все уцелевшие — рабы.
Нет. Такого не могло произойти. А… если все-таки произошло? Сколько лет я провел тут? Может быть, и правда прежнего мира уже не существует? Тогда и смысла покидать эту библиотеку больше нет. Нет нужды бороться и идти дальше.
— Все молчишь? Да, старый учитель… Я не таким тебя помнил. Хотя всегда подозревал в трусости! И как только аэрии выбрали тебя магистром? — призрак Дерека поднялся и стал уходить.
— Подожди, — произнес я. — Позволь проститься с тобой, как с…
— Как с кем? Как с сыном? — усмехнулся призрак. — Хочешь потешить себя напоследок? Почувствовать себя тем, кем никто из магистров никогда не был? Нет, старик. Такой радости я тебе не доставлю. Да и с чего бы? Отца ты не спас. Мать погибла. А ты лишь воспользовался ситуацией ради себя самого. Оставайся тут, старик, — призрак исчез.
Я снова остался в одиночестве. С невыносимой болью на сердце. Слезы бы полились из глаз, но на них не было сил. Поэтому, забившись в угол, я лишь тихо стонал от душевной боли, что терзала меня. Молил Десятерых, чтобы они окончили мои страдания, но боги оказались глухи. Жизнь все еще теплилась во мне.
Каждый раз с пробуждением я шел дальше. Зачем? Не знаю. Это уже стало чем-то обыденным. Чем-то ради чего я все еще живу. Как обыденным стали и посещения меня видениями. Все они были тут: родные, Дерек, Элина и мое второе «Я». Приходили день ото дня. Давили на больное. Сводили с ума. А я лишь брел, получая тычки, разрывающие душу на мелкие кусочки.
— Смирись! — говорил двойник в один день. — Куда мы идем? Неужели надежда не оставила тебя? Ты, как и я, прекрасно знаешь, что выхода нет. Зачем продолжать путь? Смирись!
— За что ты цепляешься? — говорил он в последующий день. — Не отвечай, я же прекрасно знаю, как ты боишься умереть. Всегда бежал от смерти. За все годы, бесконечно долгой жизни ты так полюбил мир, полюбил известность, силу, что теперь страшно уходить. Трус!
И каждым последующим бодрствованием я все больше сдавался. Наконец, я остановился в просторной читальне. Тут я собирался остаться навсегда.